Из-за спины раздался обиженный голос:

– А чего ополчение, князь? Ополчение спину не покажет, зря боишься.

Роман обернулся к крепкому мужику, опиравшемуся на рогатину, с какой в прошлом году, небось, на медведя ходил.

– А я не боюсь. Ни что спину покажете, ни что испугаетесь. Татарин, он хоть и опаснее медведя, но не страшнее. Только конный дружинник, в крайнем случае, может успеть уйти, а пешему одно спасение – в лесу. Потому встанете ближе к лесу и головы зря класть не будете, как только увидите, что мы на прорыв пошли, исчезнете, чтобы вас и в сугробах не нашли! Степняки леса боятся.

– Чего еще?! – возмутился, но не слишком уверенно, бородатый владелец рогатины.

– А того, что ни к чему свою башку зря под татарский меч подставлять, она пригодится. То мой княжий вам сказ! Зато потом в спину им бейте, как вон Евпатий Коловрат со своими бил!

Долго обсуждали, как дружину ставить, как ополчению вставать, что кому делать в каком случае. Вроде все уже было ясно, когда тот самый бородач поинтересовался:

– А одежей с кем меняться станешь, князь Роман? Ежели так, давай со мной, я свою голову зря класть не буду, а вот за твое имя дорого отдам.

– За то спасибо, да только воевода прав, надо, чтоб человек при коне был да при оружии дорогом, а я свой меч на твою рогатину и ради такого случая не променяю.

Вокруг рассмеялись, беззлобно подшучивая над ополченцем:

– Не вышло, Игнат, в князья-то?

Тот разводил руками:

– Да уж… видно, рожей не вышел…

– Га… га… га… али рогатиной…

От смеха стало немного легче, хотя все понимали, что завтра судьба порешит, кто будет дальше смеяться, а кто уж свое отсмеялся.

– Князь Роман, гляди…

Человек держался в седле явно из последних сил. Его подхватили, сняли, но он все равно не выпускал из рук копья. Едва слышно прохрипел:

– Роману… Ингваре… Евпатия копье…

Роман тряхнул парня за плечи:

– Где сам боярин?!

– Погиб… сильно бились…

– С кем бились? Говорить можешь?

– Глотнуть бы чего…

Дружинника быстро занесли в шатер, укутали обмерзшее тело, поднесли горячего сбитня, лекарь взялся прикладывать к ранам распаренные травы…

– Обморозился сильно, облезать будет, – сокрушенно покачал он головой.

Чуть придя в себя, парень начал рассказывать, но Роман остановил его:

– Тебя как зовут-то?

– Фомой…

– Откуда про Евпатия знаешь?

– В его дружине был… до конца был…

– Говори, что знаешь…

Фома рассказывал, как встретили их люди самого Романа, как увидели разоренную, сожженную Рязань, как решили догнать и бить Батыево войско, сколько бы их ни было… рассказывал о нападениях на обоз, уничтожении многих татар, о том, как Евпатий развалил Хостоврула надвое, как татары устроили вертушку…

Роман крякнул:

– Вот почему их так долго нет, я уж боялся, что другим путем ушли!

Потом Фома говорил о том, как погиб Евпатий.

– Из пороков людей бить? Знатно Батыга испугался, что на нашего боярина даже богатырей более напускать не решился, издали камнеметами бил!

Дружинник поведал и о том, что тело убитого Евпатия отдали пленным, чтобы похоронили.

– Как татары от нас ушли, меня к тебе послали, коня в лесу взял, их там много… И копье привез, чтоб помнили, что Евпатий в бою погиб.