Было решено, что Роман с большей частью дружины, отдохнув, завтра поутру снова уйдет в лес. Отец сказал, что там есть схроны, предусмотрели такую возможность, ожидая, что если придут только татары, а нас не будет, уйти самим. В них еда, одежда, корм лошадям. И землянки вырыты, чтобы погреться можно было.

– Это все с давних времен, подновили только. Делали, когда еще половцы каждый год ходили.

Сидеть Роман в лесу без дела не будет, как только татары начнут штурмовать город, будет наскакивать на них сзади.

В городе останутся Андрей со своими и дружина самого Козельска. Надо продержаться действительно до половодья, а из города уходить всем сразу: женщинам на лодках, кому-то прикрыть их, отвлекая татар на себя, и конным прорываться через ворота навстречу Роману из леса. Тогда на женщин у татар не хватит ни сил, ни времени.

– Сил у них на всех хватит, но от неожиданности могут и упустить. А как будем знать, не пора ли?

Вятич усмехнулся:

– Анея, Ворон не ушел?

– Нет, у себя живет. Он нам много помог.

– Вот с ним и будем связь держать.

– Как?

– А голосом! – Вятич вдруг тихонько завыл. Даже сейчас было слышно, как заволновались внизу у стены лошади. Я не выдержала:

– А ты волков со всей округи на княжью дружину не наведешь?

– Я не ты, песнь волчицы исполнять не буду. Я по делу выть стану, и Ворон тоже.

Мне стало обидно, столько времени мы с Вятичем были практически боевыми друзьями, а стоило ему увидеть меня выходящей от Романа, как дружба кончилась. Теперь я для него снова глупая девчонка, которой и слова давать не стоит. А еще говорят, что женщины глупые. Сами не лучше! Что изменило то, что я сплю с Романом? Я что, хуже воевать стала или поглупела?

Я так увлеклась своими обличительными мыслями по поводу Вятича и мужчин вообще, что пропустила часть обсуждения. Очнулась от насмешливого голоса Вятича:

– А это с нашей Настей бывает, она может задуматься и во время боя тоже. Машет мечом налево-направо с сонными глазами…

– А?

– Проснись, тебя спрашивают, ты пойдешь с князем в лес или останешься в городе?

Мне очень хотелось с Романом, но на меня что-то нашло, я мотнула головой:

– В городе. У меня есть опыт Рязани.

Секунду мужчины смотрели на меня молча, потом раздался дружный хохот. Особенно веселился Вятич:

– У тебя много какой опыт есть! Ты из нас самая опытная. И Рязань обороняла, и у Евпатия билась, и коням хвосты обрубала…

Я уперла руки в бока:

– Сколько татар на моем счету, забыл?

– Наконец-то, узнаю настоящую Настю, а то ты и правда сонная ходила! А татар и правда погубила много, потому к тебе, да еще вон к князю Батый особый счет имеет.

– А к тебе нет, что ли?

– Я в герои не рвусь. Ладно, не о том речь. Все верно придумали, надо только обговорить, чтобы потом волчьим воем голос не срывать.

Немного позже князь собрал дружину и наказал отдохнуть и с рассветом стоять в строю на площади. Надо уйти в лес раньше, чем татары доберутся до Козельска.

А Вятич озаботился другим, они с Андреем и еще тремя дружинниками отправились что-то делать на той стороне Другуски. Лушка позвала меня на стену посмотреть.

Всадники вели себя странно, они почему-то мотались по полю, делая непонятные жесты руками.

– Чего это они?

– Чеснок разбрасывают.

Я давно хотела спросить, что это? Неужели лошади боятся запаха чеснока?

– Да нет, – рассмеялась сестрица, – это только называется чесноком. Такая штуковина, как ни кинь, все шипом кверху встает, если лошадь наступит, то не всякая подкова выдержит.