— Когда вы вышли из тюрьмы? — начал обвинитель издалека, чтобы выиграть время, но сердитый сморчок окончательно потерял терпение:

— Это уже было! — с раздражением напомнил он, даже не думая понижать голос.

Кайтусь ловко скрыл своё замешательство.

— Сразу сошлись с Зажицкой?

— Да, — охотно признался Климчак.

— И до когда это продолжалось?

Патриция решила, что своеобразная речь судьи явно заразна. Обычно Кайтусь говорил по-польски абсолютно правильно.

— За день как познакомился с Карчевской. — Эпидемия накрыла и Климчака.

— А когда вы с ней познакомились?

— В середине августа.

— Значит, с середины августа вы порвали с Зажицкой?

— Не совсем, поскольку Карчевская то приезжала, то уезжала.

Кайтусю ситуация становилась ещё как понятна и даже близка.

— То есть вы сожительствовали одновременно и с Карчевской, и с Зажицкой?

— Только в лесу! — специально подчеркнул Климчак, что прозвучало так, будто характер местности свидетельствовал о его верности.

— Вы любите Зажицкую, живёте с ней, живёте с Карчевской… Как вы это объясните?

«Спятил, — сердито подумала Патриция, забыв на мгновение о брошке. — Разве такие вещи надо объяснять? Обратился бы к собственному опыту!»

Судья начал слушать внимательнее.

— Я к Карчевской поначалу серьёзно не относился, — подумав, объяснил слегка смущённый Лёлик. — А она женщина доступная, сама набивалась…

— Карчевская? — удивился судья.

— Нет, Зажицкая.

— Так которая для вас, в конце концов, важнее?! — возмутился прокурор. — Карчевская или Зажицкая?

— Он обеих любит, — подсказал ему судья.

— Так зачем же вам ещё и Руцкая?!

Смущение Лёлик сыграл на отлично, как джентльмен, которого непреодолимые обстоятельства вынуждают раскрыть интимную тайну.

— Я не мог отказать…

Своим признанием он на некоторое время заткнул рот безжалостному господину прокурору. Патриция даже удивилась, что тот всё ещё стоит на своём месте, вместо того чтобы заключить родственную душу в объятия, выражая тем самым ей искреннее сочувствие. Судья опять разбурчался, чем привёл обвинение в чувство. Кайтусь отбросил сантименты и перешёл к фактам.

— Получается, вы не приглашали Карчевскую в комнату только потому, что она ревнует?

Климчак сдержался и не стал пожимать плечами.

— Моя сестра её не любит, Зажицкая тоже… — Он вдруг спохватился: — Зачем мне было её приглашать, если я и сам там не сидел?

— Так Зажицкой же с вами не было?

— Я хотел сказать, Павловская…

Других вопросов у Кайтуся не имелось, пришлось бы повторяться, судья тему исчерпал. Толку от всего этого не было никакого, старый гриб объявил небольшой перерыв.

* * *

На этот раз Кайтусь не появился, смылся куда-то. Патриция постояла некоторое время, не будучи уверена, остался ли он в зале или вышел через судейскую комнату, почувствовала, что проголодалась, решила что-нибудь перекусить в одиночку и пошла вниз.

Зал судебных заседаний располагался на втором этаже. Туда вела заслуженная, основательно обшарпанная деревянная лестница. Холл на первом этаже имел странную конфигурацию, с одной стороны — узкий тёмный коридорчик, ведущий, по всей видимости, к каким-то служебным помещениям, с другой — была глубокая ниша, а в ней приоткрытая дверь.