Изменить размер шрифта - +

— А почему тогда сразу не ушла, а ещё пошла на кухню и там прилегла?

— Гонората сказала: «Подожди, мне надо переодеться». Я присела на козетку и так устала, что заснула.

Время от времени судья обнаруживал у себя иные человеческие чувства и далее изволил их демонстрировать. На этот раз он смешал раздражение с недоверием:

— Во что это переодеться, ведь она была одета?

— Не знаю, — беспомощно ответила Стася.

Факт, переодевание Гонораты выглядело странно.

Не принимала же она Павловскую в бальном платье со шлейфом! Или решила, что вечер завершён, и влезла в домашний халат? Судья по своему обыкновению не стал доводить дело до конца и выяснять детали наряда Гонораты.

— И что было дальше?

— Гонората опять меня разбудила и сказала, что такси ждёт внизу. Я и вышла.

— А Климчак вам нравился?

Старый чудак так же резко, как бросил, вернулся к «выканью».

Секундное колебание, ну максимум полторы…

— Нравился внешне.

— А шла речь о даче, чтобы туда поехать?

— Ни слова, я думала, что меня отвезут домой.

— В такси кто где сидел?

— Климчак сидел впереди, а сзади Гонората с Павловской, а я — между ними.

— И что дальше?

— Гонората велела остановиться.

— И вышла?

— Вышла, а я за ней.

Судья поделился своим крайним неудовольствием:

— Вы, что же, в такси не поняли, что так далеко уехали?

— Нет, я думала, что еду домой.

— Да ведь от Климчаков до вашего дома минут пять пути, да ещё по освещённым улицам, а на дачу ехать минут пятнадцать. Вы не заметили, что вокруг темно и нет домов?

— Нет, я сидела посерёдке…

Патриция подумала, что Стася была вусмерть пьяная и дрыхла без задних ног или врёт как сивый мерин. И врёт сознательно, отчаянно и без малейших колебаний. Не понимает, дурёха, в какую чужую игру она вляпалась.

Журналистка ещё больше утвердилась в своих первоначальных прозрениях, извлекла блокнот и, пользуясь тем, что диктофон фиксировал все перипетии допроса, принялась стенографировать собственные догадки. Стенография была для неё делом привычным, а материал для предстоящей милой беседы с Кайтусем доставлял дополнительное удовольствие. В настоящий же момент беседа представлялась безнадёжно односторонней.

Судья по ему одному известной причине тяжело вздохнул и продолжал:

— Ну и что было дальше? Климчак тоже вышел?

— Вышел и взял меня за руку, я сделала пару шагов и очутилась уже за калиткой, а когда обернулась, увидела, что такси вместе с Гоноратой и Павловской уехало.

— И не вырывалась?

— Он за руку меня повёл через капусту, и я начала вырываться.

— Там же собака была, вы её видели?

— Нет.

— И не слышали, как лаяла?

— Нет.

Интересные последствия алкогольного опьянения! Большая шумная собака становится невидимой и неслышимой, а на первый план на этом пленэре выходит капуста, по природе своей существо, скорее, молчаливое. Что за чушь эта Стася городит?

— И что было дальше?

— Он вынул из-под пиджака простыню и разложил в углу участка.

— И что?

— Я хотела пойти домой. А он сказал, отсюда уже не выйдешь. Хотел, чтобы я ему отдалась.

— Вы проверяли, закрыта ли калитка?

— Нет, он сказал, что заперта, а я поверила.

— А как вы очутились в подвале?

— Я хотела оказаться поближе к калитке, говорила, что мне зябко.

Быстрый переход