|
Вот изобретательный сынишка и нашёл себе замену в лице тех легкомысленных девиц, которых у нас нет и быть не может, строй не позволяет, и в этих бордельных кругах наткнулся на Зажицкую. А у той, видите ли, с юных лет были эдакие антиобщественные устремления, вот она профессию и осваивала, понятное дело, не в Плоцке, а где подальше. В Познани имела соответствующих приятельниц, и там же на неё напоролся наш взбунтовавшийся князёк, совершенно потеряв голову. Деталей сей романтической встречи я не знаю, поскольку в бумагах господина адвоката их обрывки выглядели так, будто некие весёлые щенята их сначала проглотили, а потом вернули назад, но очень скоро оказалось, что Зажицкая вовсе не желает быть общественной собственностью, а претендует на роль правящей куртизанки. Принц Карлуша охотно согласился…
— Карлуша? — удивился хозяин дома. — Собственно говоря, Карл. Если вы помните, так звали некоего Маркса, которому родители Карлуши выразили таким манером своё восхищение и преклонение. — В моё время никаких Марксов не было, — высказалась с чувством оскорблённого достоинства подпиравшая косяк домработница Каролинка. — Меня в честь крёстной назвали, а не каких-то там лапсердаков. — Да кто ж такое на вас подумает?! — возмутилась Патриция. — Господь с вами! Возвращаясь к нашим баранам, я подозреваю, что Зажицкая подсказала схему действий, а Карлуша живенько раскрутил предприятие. Девиц набрали шикарных, бизнес процветал, и продолжалось всё довольно долго… — Минутку, прошу прощения. Но откуда все эти кусты и заросли? Я Познани не знаю, там что, есть какое-то заведение в буйной зелени? Ведь они, наверное, не под голым небом соблазняли своих… как бы сказать получше… клиентов? — О, всякое бывало. Случалось, клиента снимали и у кинотеатров, и на вокзалах, где придётся, но по большей части в разных питейных заведениях. А дальше, как и у нас, схема везде одинакова. Такси, дама клянётся, что хата у неё — высший класс, клиент под мухой, но пару шагов ещё в состоянии сделать, а тут к вашим услугам и давно присмотренный заливной лужок у речки Варты. А на нём уже поджидают крепкие пареньки, которые примерно наказывают развратника путём отъёма материальных ценностей. Карлуша добычу делил по-честному: половина мне, остальное вам. Дело завоняло, когда один из развратников угодил в больницу и менты засуетились, что заранее было обречено на провал, поскольку Карлуша сразу попал в прокуратуру, где и не думал скрывать свою личность. Посвящённый, таким образом, в тайну сего грязного дела прокурор тут же получил пинка на вышестоящую должность где-то там, как можно дальше, а на его место… — Продвинулась пани прокурор Дануся… без фамилий, — не утерпела пани Ванда. — Вы же обещали семейное! — возмутился пан Войтек. — И романтическое! — Романтическое прямо сейчас и начнётся, — успокоила его Патриция. — Так вот, внезапно оказалось, что избалованный князёк влюбился в Зажицкую не на жизнь, а на смерть, что, впрочем, неудивительно, особа она и правда невероятно сексапильная. Все видели. А в среде социалистической молодёжи и в окружении бесценного папули Карлуше такие не попадались… — А какие были? — не сдержал любопытства хозяин дома. — То бишь, наверно, и сейчас есть? — Есть, конечно, не без того. Или заслуженные супруги, рыхлые квочки, чья весна уже далеко позади, или дородные тупые доярки-колхозницы. А Зажицкая — девица с огоньком и оборотистая, при первой же опасности смылась назад в Плоцк, где, как назло, освободился Климчак. Сановный папуля и сынок-гуляка страшно поругались, сынок всё в Плоцк рвался, а папуля требовал его к себе, в столицу. В Познани пыль улеглась, у Климчака были там какие-то дела, он спокойно и поехал, а давно имевшая на него виды Зажицкая отправилась следом, невзирая на возможные последствия. |
