— А не природные склонности?

— Наверное, не без этого, опять же воспользовался случаем, только и всего. Официально, как всем прекрасно известно, он придерживается строгих моральных принципов.

— Да уж, услужил сынок…

— Ваша правда. Возвращаясь к сути дела, банду разогнали на все четыре стороны, да что толку, сынуля от Зажицкой совсем голову потерял, а она, чтобы было веселее, втюрилась в Климчака. Отсюда и его травля. Засадить поганца за решётку, разделить любовничков из Вероны, а Зажицкую оставить в распоряжении избалованного сынка.

— И папули?

— Как-нибудь уж поделятся, наверное, хотя папаша жутко боится скандала, — тут пан адвокат вздохнул с облегчением. — Слава богу, что здешний процесс уже кончился, а то на ваших посиделках толстеешь, как на дрожжах.

— Процесс у нас короткий, сильно не разнесёт.

— Ещё апелляция предстоит, — утешила присутствующих пани Ванда.

— Мало, — констатировал внимательно слушавший пан Войтек, явно разочарованный.

Минуту все тупо молчали, а вилки с запеканкой застыли в воздухе.

— Мало чего? — подозрительно переспросил пан адвокат. — Моего лишнего веса? Вам-то хорошо говорить, вы не склонны к полноте.

— Нет, что вы, я не про то. Семейного мало и вообще о нравах, вы опять в профессиональные дебри лезете, а я что-то совсем ничего не понял. Как такое может быть, чтобы нормальные люди ради вульгарных развлечений по кустам из штанов выскакивали…

Вся компания развеселилась не на шутку, а Патриция вдруг разразилась текстом, слепленным сразу из всех свежеприобретённых скандальных сведений, которые не было ни малейших шансов опубликовать.

— Тихо, пожалуйста, тише! — энергично потребовала она у гостей. — Я вам, пан Войтек, сейчас всё объясню. Я тоже считаю, что это сказочное свинство… началось всё с того, что пан, простите, товарищ…

— Без фамилий! — напомнила пани Ванда ещё энергичнее, стараясь не расхохотаться.

— Хорошо, без… Некто чрезвычайно достойный, опора первого секретаря, страшно морально устойчивый, который его поддержал, когда придумали жилищные нормы по семь квадратных метров на человека, на метр больше, чем для племенной коровы-рекордистки. Фамилии у него может и не быть, зато социалистическая мораль прямо из ушей прёт. И вообще, мы имеем дело с безумно романтической историей, фрагменты которой господин адвокат нам поведал с присущим ему тактом. Ходят слухи, что сынок этого достойного товарища из кожи вон лезет, чтобы развлекаться, как это делали некогда проклятые буржуи и кровопийцы, устраивая тем самым дорогому папочке истинное пекло, поскольку папуля и сам не прочь, но тайком, потихоньку. А сынок в претензии, что денег нет на нелегальные похождения…

— Легальные ему и так доступны без всяких денежных затрат, — внёс пояснения господин адвокат.

— Но на такие благопристойные он плевать хотел, а жаждет очень даже непристойных, причём предел его мечтаний — Монте-Карло и площадь Пигаль. А тут облом, поскольку в тех местах заслуженные партийные предки не в чести и проклятые капиталисты за все услуги требуют денег. Вот изобретательный сынишка и нашёл себе замену в лице тех легкомысленных девиц, которых у нас нет и быть не может, строй не позволяет, и в этих бордельных кругах наткнулся на Зажицкую.