Он, конечно, взрослел, начинал кое что понимать,

но внутри оставался напуганным, жалким младенцем,

что стоял и бессильно глядел, как с жестокостью бьют

и ругают друг друга два близких ему человека…

Он с тех пор перестал верить в тихий домашний уют

и в семейное счастье.

Так вырос романтик калека.

Чуть подмёрзшие лужи. Побитые как зеркала.

Во дворе. Он курил и смотрел не мигая в окошко.

– Хочешь чаю?

Я больше ему предложить не могла.

Он так жил, прибиваясь к чужим, как бродячая кошка.

Не имея "своих", он считал, что ему повезло…

Ветер в форточку веял зимой, как недоброю вестью.

Прорастали несчастные судьбы сквозь город, и зло,

что однажды всего было кем то удобрено местью.

2013

СОСЕДКА

Бывают где то бури и цунами,

обвалы, сход лавин огромных с гор.

Страшнее то, что прямо рядом с нами,

в соседнем доме, может, через двор,

себя теряют сами – мы привыкли,

как будто и не видим ничего…

Он прокатил её на мотоцикле.

Давным давно. Один разок всего.

Шальная ночь. Ровесники студенты.

(С тех пор она и грезит лишь о нём.)

Он был женат. Он платит алименты.

Она не вышла замуж.

День за днём

проходит жизнь.

Она в моей парадной

живет. Я часто вижу по утрам:

в простом пальто, с фигуркою нескладной

бредет к метро по пасмурным дворам.

Он то пришлёт на праздник ей открытку,

то позвонит – смешливый и простой –

не зная сам, что продолжает пытку

надеждой страшной, глупой и пустой.

Она возмёт, сорвется голос кроткий,

дрожит всем телом, дышит в телефон…

Ах, бабий век пронзительно короткий!

Она все ждёт, и уж проходит он…

Ей скоро тридцать. Девушка старуха

всё верит, что любовь, как жизнь, одна,

и тонет в ней, блаженная, как муха,

что гибнет, угодив в стакан вина.

2015

НА ЯРМАРКЕ

ты закрепляешь на тонких руках браслеты,

вплетаешь в волосы ленточки с бубенцами –

тебя всё радует, юную, утро, лето –

сцепляешь молнию правильными концами,

застёгиваешь замок на шнурке кулона,

в нём солнце играет, капелька золотая.

а она следит, напряжённая, из салона

чёрной машины.

сбегаешь, почти взлетая,

и двери подъезда распахиваются настежь –

щедрость твоя проявляется в каждом жесте.

она следит, но ты ничего не знаешь…

лучезарная, как подобает тебе, невесте,

весёлая, словно птичий весенний гомон,

ты оживляешь походкою тишь бульвара –

сегодня твой путь как никогда изломан.

машина медленно едет вдоль тротуара.

стрекочет тихо мотор, номерные знаки

никто не приметит – мало ли сзади кто там?

ты покупаешь дыню и козинаки.

её спина покрывается липким потом.

на ярмарке очень людно. уж много дней и

ночей этот план в неё зрел ядовитым плодом.

она стреляет, только чуть чуть бледнея…

народ, паникуя, толкается по проходам,

встревоженно шепчется: кто из них видел что то?

у неё в глазу слезинка дрожит, у края.