— Хорошо, Александр Борисович, хотелось бы на этой неделе распрощаться с фирмой «Геронт-сервис». Как думаете?

— Аналогично.

Семен Семенович встречает меня в прихожей и провожает в тесноватую гостиную, где стол накрыт для чая.

После того как я пригубил из чашки густого, с долькой лимона напитка, Моисеев принес несколько листов бумаги, среди которых была и та ксерокопия, что я снял с записки, найденной у Скворцова Олегом Величко. Сейчас я мысленно поздравил себя с тем, что оставил у Олега оригинал, а не копии. Теперь похитители письма, кто бы они ни были, чувствуют себя относительно спокойно. Если подслушивают, то уже знают, как я дал молодому сотруднику отлуп за излишек инициативы.

Семен Семенович уселся напротив меня, разложил на столе бумаги.

— Чем порадуете? — спросил я.

— Знаете, Саша, чем отличается старый дурак от молодого?

— Вопрос провоцирует на дискуссию, Семен Семенович, — усмехнулся я.

— Ни в коем разе! Отвечаю: молодой дурак не знает ключ к решению проблемы, а старый дурак его уже забыл!

— Хорошо, я понял, что мы с вами дураки, но по глазам вижу, что какую-то разгадку вы все-таки нашли.

— Нашел, да. Существует, знаете, некий комплекс Шерлока Холмса, сразу хочется расшифровывать, разгадывать и прочими подобными упражнениями напрягать мозги. В данном случае надо было начинать не с этого.

— С чего же?

— Надо было покопаться в истории криминалистики.

— Вы покопались. И что?

— Сначала я убил целый вечер на поиски ключа к шифру, пока не понял, что здесь нет никаких мудрствований, просто буквы алфавита заменены значками. Потом мне показалось, что некоторые значки мне как будто знакомы, я полез в свои архивы — и нашел! Давно существует у наших друзей зеков алфавит под названием «тюремные руны», вот этими рунами и написано письмо.

— Читайте же! — воскликнул я в нетерпении, возбужденно хлебнул горячего чая и поперхнулся.

— Не надо так переживать, Саша, — укоризненно покачал головой Моисеев. — Никаких государственных тайн в послании нет.

— И не надо, но все равно читайте!

Семен Семенович поворошил бумаги, нашел нужную и, вооружив глаза очками, не торопясь прочел:

«Приезжаем завтра вечером сход у Вали в 22 неси все со мной кук потер документы».

Моисеев был прав — текст разочаровал меня. Если в военной разведке так переполошились оттого, что мы первые осмотрели покойного полковника, значит, боялись, что мы узнаем нечто такое, чего знать не должны. Из письма трудно было понять что-либо.

— Этот алфавит, Саша, знаков препинания не предусматривает, поэтому я не знаю, как интонацией выделить, кто кому чего неси и кто что потерял.

— Ничего, Семен Семенович, здесь есть одна существенная зацепка — сход у Вали.

— Вы знакомы с этой женщиной?

— Сегодня познакомлюсь.

Моисеев развел руками:

— Ну тогда вы не зря получаете зарплату!

— Это не я, это парни Грязнова.

— Ничего, вы еще тоже хлебнете!

— Ой, не каркайте, Семен Семенович!

— Это не карканье, это предчувствие.

— Да, Семеныч, у меня, к сожалению, такое же предчувствие. Меньше всего меня волнует, с кем делился секретами Скворцов и что это были за секреты. Меня задевает, что эти хреновы чекисты имеют наглость ставить свои «жучки» не только в милиции, но и у нас!

— Сделайте запрос, Саша, — посоветовал Моисеев.