— Сделайте запрос, Саша, — посоветовал Моисеев. — Или хотите — я нейтрализую их аппаратуру?

— Нет, пока не подходит ни то, ни другое. Я пока не знаю точно, кто насажал нам микрофонов, а без этого запросы делать бессмысленно, просто отпишутся, что и в мыслях не было. Опять же портфель Скворцова… Вы же помните? Пока мы мирно спали, кто-то с ним поработал. Может, тот самый, который аппаратуру установил. Мне кажется, здесь есть связь между портфелем и этим факсом. Вот видите, написано «неси». Можно и так прочитать — «неси все». Можно предположить, что Скворцов и принес все… Как вы думаете, Семен Семенович, шифровальщики из ГРУ быстро это письмо расщелкают?

— Не быстрее меня, — не без гордости ответил старик. — У них совсем другая система шифрования. Это во-первых. Во-вторых, контингент другой. Я ведь почему вспомнил? Потому что имел дело с таким же письмом лет тридцать назад. Мы тогда перехватили письмишко одного урки на волю — из Бутырок передал. Но, Саша, ничего невозможного нет, делать им, кроме как шифры разгадывать, нечего. Так что методом проб, ошибок и исключений могут прочесть.

— Тогда, Семен Семенович, я пойду. Как говорят в госторговле, куй железо, не отходя от кассы!

С 1982 года я работаю с людьми. Может быть, иногда ошибаюсь, но на этот раз мне не трудно было по шагам определить, что женщина, которая движется ко входной двери изнутри, вся дрожит от нервного напряжения, ярости или страха.

— Кто?.. — отрывисто спросила она, затаившись у двери.

— Ковалевская Валентина Николаевна здесь проживает?

— А что?

— Откройте, пожалуйста. Это из прокуратуры беспокоят.

— А что вам угодно?

— У меня есть к вам несколько вопросов…

— А если я не хочу?

— Чего — не хотите? — несколько растерялся я.

— Если я не хочу вас пускать? — кажется, игриво спросила она.

— Если вы не хотите меня пускать, то через пять минут слесарь взломает вашу дверь, но я из мести вызову вас повесткой на завтра на десять утра…

Она нахально рассматривала меня в дверной глазок и прикидывала, видно, податлив ли я на флирт. Конечно, податлив!

Щелкнул замок, отворилась дверь.

— Входите.

Так-так, потупилась, сама невинность. Но лучшие-то годы уже позади, милая. Мы, считай, ровесники.

— Добрый вечер, — говорю, сохраняя дежурное выражение лица. — Вы Валентина Николаевна Ковалевская?

— Ну допустим…

Понимаю, что у меня не остается ничего иного, как честно поведать ей о цели своего визита, иначе она будет строить мне глазки и другие соблазнительные места, пока не выбьется из сил.

— Милая дама! — говорю ей с ослепительной улыбкой. — Я, следователь Турецкий, выясняю обстоятельства смерти полковника Скворцова Василия Дмитриевича! И не моя вина, что некоторые вопросы я могу выяснить только с вами. Поэтому давайте решим, какой способ дачи показаний устраивает вас больше: у вас на диване и пока неофициально или у меня в кабинете под запись на магнитофоне?

Все ее кокетство облезло, как косметика под струей горячей воды. Ковалевская превратилась в смирную, строгих правил женщину средних лет, которая движением руки показала мне направление в гостиную и сказала негромко, но с достоинством:

— В таком случае сюда, пожалуйста.

Прохожу в гостиную, обставленную достаточно богато для скромной разведенной швеи.