— Прошу прощения, — прервал я ее монолог. — О чьем брате речь?

— О моем. У меня брат родной, Миша, в Кузьминках живет.

— Понял, спасибо. Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, сказал, чтоб на ночь к брату поехала. Я спросила еще: ты тут ничего такого не надумал? Он посмеялся так невесело, нет, говорит, немножко меня подставили товарищи, сегодня с ними встречусь, разберусь интеллигентно, да и все, ты же меня знаешь, говорит, мои партнеры кулаками не машут и обрезов не носят.

— То есть он попросил вас уехать на ночь из своей квартиры и оставить его одного для встречи с кем-то?

— Да.

— И вы настолько доверяли Скворцову, что собирались уехать?

— Я и уехала. Он просил меня об этом раньше, один раз.

— Когда?

— В сентябре, наверное. Или в конце августа, в начале осени в общем. Тогда я немножко волновалась, знаете, мало ли… Но утром вернулась — в доме все цело, порядок. Я поняла, что он не из категории мелких жуликов.

— У него был ключ от вашей квартиры?

— Да, Василий сделал себе дубликат. Потом… когда это случилось, я забрала у него ключ…

— Хорошо, вернемся к вечеру восемнадцатого ноября. Он приехал к вам, сказал, что у него встреча. Во сколько, не говорил?

— Нет, но Мишу просил приехать к полдесятому.

— Они были знакомы?

— Да, на моем дне рождения выпивали вместе… В общем, отдал он свои инструкции, и пошли мы… Потом я на кухне была, а он остался в спальне, почту смотрел… Да, когда мы по-серьезному стали встречаться, он некоторых своих знакомых, друзей, или кто у него был, — некоторых просил писать для него на мой адрес. Наверное, жене не доверял…

Или товарищам по работе, мельком подумал я.

— …Почты для него было немного. Так, пару писем раз в месяц. А в тот день пакет целый пришел на его имя. Я его вместе с газетами на тумбочку возле кровати и положила… Когда у него приступ начался, то я сразу не сообразила, в чем дело. Он там газетами шуршит, у меня на кухне кастрюли шипят. Пока чего-то у него не спросила, не знала. Спрашиваю — не отвечает. Захожу в спальню, а он… только фотокарточки по постели раскиданы… Вы знаете про них, я правильно поняла?

— Вы их куда дели?

— Сожгла.

— При снимках было письмо какое-нибудь?

— Да. На машинке напечатано. Мол, хочешь получить негативы, плати двести долларов, а не то жене перешлю!

— Как вы думаете, откуда фотограф знал Скворцова?

— А он его, может, и не знал. На конверте был мой адрес написан и под рубрикой «кому» обозначено — «для полковника». Я, значит, совсем голову потеряла, не знаю, что делать. Хорошо, Мишка приехал, обругал меня сначала последней… Потом помог одеть Василия и вынести во двор, в соседний. Если подумать, оно, может, и правильно. У меня он уже не дышал. Ну подняла бы я тревогу, вызвала «скорую». Неприятно было бы не только мне, но и жене его позору сколько! Обговорили бы с головы до ног, на любовнице, мол, помер!.. Вынесли мы его с Мишкой.