Ковалевская замолчала.

— А когда появились дома, ничего не заметили? Может, был кто-нибудь?

— Нет, не было никого. Я сразу заметила бы.

— Скажите, вот в последний раз он приехал к вам с портфелем?

— Да, со службы он всегда с портфелем приходил.

— В последний раз не говорил, что у него в портфеле какие-нибудь ценные бумаги?

— Нет. Когда я на кухню уходила, крикнул вдогонку, что хорошего вина принес, только до вина дело не дошло…

— Он называл какие-нибудь имена?

— Нет. Чьи имена?

— Ну тех хотя бы, кто его подставил?

— Не называл.

— А встречался с кем-нибудь у вас на квартире?

— Было. Как раз перед командировкой его…

— Он рассказывал о своих командировках? — встрепенулся я, наивный.

— Нет, что вы. Он просто говорил: уезжаю на столько-то дней.

— Так, значит, когда это было?

— Вернулся шестнадцатого, наверное…

— Ноября?

— Да.

— Почему «наверное»?

— Позвонил шестнадцатого.

— За границей был?

— Нет… он не говорил, но скорее всего нет. Виноград привез. Кто из-за границы виноград возит?

— Логично. Так, вернулся шестнадцатого, а уехал?

— Где-то за неделю.

— И с кем он встречался у вас?

— Заходил молодой мужчина. Высокий, симпатичный, подтянутый, может, тоже из военных, но не в форме.

— А в чем?

— Мягкая импортная шляпа и длинный плащ.

— Больше ничего о нем сказать не можете?

— Нет. Василий нас друг другу не представлял, сказал мне: мы, мол, пошепчемся на кухне минут пять, пожалуйста, не мешай. Я и не мешала.

— Как вам показалось, какие между ними были отношения? Начальник с подчиненным, соперники или друзья?

— Скорее как друзья, они по плечам друг друга хлопали, когда встретились.

— Понятно. Вы не помните, когда все случилось, он успел что-нибудь сказать?

— Если и пытался, то я не слышала. Я говорила… А вот написать что-то хотел. Под руками ничего не было, кроме моей помады. Он схватил ее — и прямо на том злополучном конверте, но очень коряво…

— Что он написал?! — подстегнул я ее невольно.

— Странное что-то, бессмысленное. Сначала, кажется, слово «ангел»…

— Ангел?

— Да, точно. Он очень старался разборчиво писать, хотя буквы все равно расползались…

— Так, а еще что?

— Второе слово не дописал. Я разобрала только букву «Ф», а дальше уже рука соскользнула, косая линия через конверт, и все…

— У вас не осталось каких-либо его вещей или бумаг?

— Нет, бумаги он вообще никогда здесь не смотрел и не показывал. Вещей тоже не оставлял, кроме бритвенного станка с безопасными лезвиями. Говорил: нечего растягиваться на два дома. Если решится что-то, то сразу все и привезет…

— А должно было решиться, извините за бестактность?

Она вздохнула:

— Теперь это уже не важно…

Мне стало ее жалко, но я не мог не задать еще одного вопроса.

— Вы не знаете человека по фамилии Кук?

Ковалевская подумала, покачала головой:

— Нет, кроме того, которого съели аборигены, не знаю.

…Вернувшись домой, я, как уже повелось, примостился на кухне и попробовал под чай проанализировать полученную информацию.