— …Конечно, с точки зрения грязной политики все это можно понять. Одни подкармливали Дудаева политической поддержкой, чтобы ослабить центр. Другие, в центре, давали нарыву дозреть, чтобы все субъекты федерации воочию, так сказать, убедились, что бывает, когда суверенитет не по плечу. Потом присосались всякие другие, побежали туда, как когда-то крепостные в Запорожскую Сечь! Если сейчас там начнется война, не знаю, когда им удастся ее расхлебать. Я всегда боялся, что этот пост не позволит мне увернуться от политики, и вот, наверное, времечко пришло. Нам отрекомендовано, какие обвинения предъявлять высшим офицерам, не желающим участвовать в усмирении чеченцев.

— Константин Дмитриевич, — сказал я необычайно учтиво, — возьмите отпуск, а?

— Не тот у меня теперь чин, чтобы в горячее время на даче сидеть. Не поймут. Даже тебя не отпустят!

— А чего ты такой взвинченный, Костя? Или ты у генерального с этими же тезисами выступал?

— Ты смеешься, — с укором начал говорить Меркулов.

— Не смеюсь.

— Может, ты и не хочешь смеяться, но ирония проскальзывает помимо твоей воли…

Он помолчал минуту, потом уже другим, глухим, усталым негромким голосом произнес:

— Дома у меня час назад скандалище был — стекла в рамах звенели!

— Леле наконец надоело смотреть на твой трудовой энтузиазм? — спросил я.

— Нет, жена ни при чем. Я разгон давал всем…

— Ты?! Костя, ты же не способен кричать на кого бы то ни было, даже на вышестоящее начальство!

— Научился, — грустно усмехнулся Меркулов. — И довольно быстро.

У меня, конечно, возникли вопросы по этому поводу, но я промолчал, знал, если Костя захочет, расскажет сам.

— Ты же знаешь, Саша, у Лидочки жених есть…

— Знать не знал, но догадывался, дочь у тебя красавица.

— Да ладно, женихи и не у красавиц бывают. В общем, есть у нее жених, лейтенант Валера, в Кантемировской служит.

— Солидно, — говорю.

— Отличник, — немножко гордясь, пояснил потенциальный тесть. — С красным дипломом училище окончил. И вот, понимаешь, засобирался в отпуск на зиму глядя. Я-то в их дела совсем не лезу — и не хочу, и времени нет. Сам себе думаю: зачем? К тому же за свой счет. Пошел он в отпуск, поехал будто бы к родителям… Сегодня прихожу на обед, обе мои девки зареванные, но молчат. Я вижу, тоже молчу, но потом не выдержал, спрашиваю дочь: забеременела? Та сквозь слезы смеется: если бы! Так в чем дело? Они мне: ты новости слушал? Я говорю: зачем? И так бессонница замучила. Они и рассказывают, что оппозиционные режиму Дудаева войска пытались взять Грозный и потерпели поражение. Я почувствовал что-то неладное, однако говорю: ну так что? Валера, ревут, там. И какого хрена ему там надо? Рассказали они мне. В начале ноября подвалил к нему и его товарищу, старшему лейтенанту, мужичок из Федеральной службы контрразведки и предложил контракт: они едут повоевать на стороне чеченской оппозиции и будут за это иметь по нескольку десятков миллионов рублей. У нас, ты же знаешь, тесновато, хотя жить можно. Но молодые хотят свое жилье заиметь. Нормальное, конечно, желание. Офицеру родина, мать ее, платит — с этого не разбогатеешь. Вот он и решил, Валерий наш, поехать, заработать хотя бы на первый взнос. Заработал!..

— И что? Никаких вестей?

— Откуда? Не знаем даже, жив или нет!

— Я думаю, все обойдется, Костя, — неумело пытаюсь я утешить друга.

— Хорошо бы, — кивает он. — Знаешь, Саша, ведь все это напоминает Афганистан.