— Какого Сергея?

— Фотографа.

Хозяин молча посторонился, прошел в глубь узкой, как коридор купейного вагона, прихожей и ткнул пальцем в закрытую дверь комнаты.

— Если есть, то там.

— Спасибо, — сказал Слава, рискуя разозлить хозяина своей вызывающей в данном случае вежливостью.

Дверь в комнату была не заперта, но внутри никого не было. Только мебель — кровать, стол, стул да еще большое, в две трети стены, окно.

Слава подошел к нему, выглянул, отыскал взглядом дом, в котором жила Ковалевская, окна ее квартиры. Жаль, бинокль не захватил, но и так понятно, что снимок, который давала жена Скворцова, вполне можно было сделать отсюда. Грязнов быстро и тщательно осмотрел комнату, не нашел ничего, кроме маленького кусочка черной бумаги, из которой делают конверты для фотобумаги, а также заворачивают пленку.

Он вышел в кухню.

Хозяин сидел за грязным столом и классически похмелялся. Перед ним стояла трехлитровая банка, наполовину заполненная уже выдохшимся пивом. Рядом с банкой железная эмалированная кружка. Хозяин наполнял ее пивом, смачно, со стоном и придыханиями выпивал, затем снова цепенел. И так в течение трех — пяти минут два раза.

Слава подсел к столу, стараясь не опираться и не облокачиваться на столешницу, представился:

— Слава.

— Коля, — ответил хозяин. — Пива хочешь?

— Спасибо, на работе не пью.

Коля удивленно обвел глазами кухню и спросил:

— Ты здесь работаешь?

Слава вздохнул:

— Ладно, Коля, где Серега?

— А там нет?

Коля мотнул головой в сторону пустой комнаты так старательно, что едва сохранил равновесие на скользком табурете.

Понимая, что с этим человеком сейчас надо разговаривать предельно просто, Слава сказал односложно:

— Нет.

— Ну, значит, нет…

— А когда будет?

— Не знаю…

— Он у тебя на квартире?

— Не…

— Чего пустил тогда?

— У него жена стерва, — заговорщическим шепотом просипел Коля. — Иногда домой не пускает. Тогда Серый тут ночует, у меня. Честный парень, за каждый ночлег пузырь катит. Уважаю!..

— Когда последний раз ночевал?

В затуманенном мозгу Николая появились некие смутные подозрения.

— А ты кто? — спросил он строго, но не очень уверенно.

— Конь в пальто!

Коля долго смотрел в наглые Славины глаза, и его здравый смысл победил.

— Недели три тому… или месяц…

Славе пришла в голову безобидная, в общем, идея. Безобидная потому, что сюда Сергей Федулкин, скорее всего, больше не придет.

— Вот что, Коля, если объявится, передай ему, что он, сука, дофотографировался. Хотел он или не хотел, но щелкнул моего человека, а мне это на фиг не надо! Если он мне негатив в зубах не принесет, я всю его оптику у него на башке разобью. Ясно?!

— Ясно, — тряхнул нечесаной головой Коля. — А от кого привет-то передать?

— Скажи: Боцман приходил!

А. Б. ТУРЕЦКИЙ

— …Где они все были два-три года назад?!.. Возможно, Ельцин был прав, когда говорил, чтобы брали столько суверенитета, сколько смогут унести, да! Но сейчас эти слова звучат оторванным от жизни афоризмом!..

Костя Меркулов расхаживал по своему просторному кабинету, чего раньше за ним не замечалось, активно жестикулировал, что тоже не было ему свойственно, и самое необычное — ораторствовал.