Полицейский повел Яну с Эросом к фургончику для перевозки трупов, и Яна поняла, что вечер «приятных» сюрпризов еще не закончился. Труп, обнаруженный в доме профессора, лежал на специальных прорезиненных носилках в черном мешке на молнии. Эросу помогли взобраться в фургон и открыли мешок. Трупом останки сгоревшего назвать было трудно — кроме каких-то черных углей, отдаленно напоминавших контуры человеческого тела и источавших едкий запах какого-то горючего химического соединения, Яна ничего не увидела.

— Да… — протянул Эрос. — Таких знакомых у меня не было. Вернее, они выглядели иначе, чем этот человек сейчас, извините за каламбур. А есть какие-то особые приметы?

— Если даже и были родинки и шрамы, то где они… В общем, сами понимаете. Даже зубы повреждены. Правда, на втором премоляре просматривается оплавленная золотая коронка. Это вам о чем-то говорит? — спросил судмедэксперт, который выглядел очень жизнерадостным и даже веселым, несмотря на свою профессию.

— А где находится этот зуб? Извините, я не врач-стоматолог. Спереди? — спросил Эрос.

— Нет, он входит в жевательную, заднюю группу, — ответил медик.

— Нет, так глубоко в рот своим друзьям я не заглядывал… извините, опять каламбур… Что-то мне все-таки нехорошо… — пробормотал Эрос.

— По-моему, вы просто переутомились, — улыбнулся врач.

— А какие-то повреждения на трупе есть? — спросила Яна.

— Что вы имеете в виду под словом «повреждения»? — немного удивленно уточнил судмедэксперт.

— Огнестрельное ранение, удары, то есть переломы костей, проломы черепа…

— Нет, ничего такого я не увидел. Только огонь сделал свое губительное дело.

Яна вышла на свежий воздух, за ней помогли выбраться и Эросу. Теперь сгоревший дом выглядел еще страшнее и трагичнее, раз огонь унес еще и человеческую жизнь.

К ним подошел Джеффри, который уже, как показалось Яне, был зеленого цвета от выкуривания двадцатой подряд сигареты.

— Опознали?

— Его и мать родная не опознает, — уверенно заявила Яна.

— Я допросил вашу домработницу Клаудию. Конечно же, она в шоке. И говорит, что ничего не знает. Она ушла еще раньше вас и никого не видела. В течение дня, кроме сеньориты Яны, в дом никто не звонил и не просился с визитом к сеньору.

— Я вам говорил, что Клаудия ничем вам не поможет, — вздохнул Эрос.

— А как он вообще оказался в доме, если все ушли и дверь закрыли? — вдруг задала вполне резонный вопрос Яна.

— Не знаю, — почему-то совсем растерялся Джеффри.

— Может, это и был сам поджигатель? — предположила Яна. — Случайно плеснул на себя своей адской смесью и загорелся.

— Все может быть… — без энтузиазма ответил полицейский.

— Я многим своим друзьям дал ключи от своего дома, — начал объяснять старый археолог. — А еще добрая сотня моих знакомых знает, где я держу свой ключ от входной двери — над косяком. Я так сделал специально, чтобы они всегда беспрепятственно могли прийти ко мне. Если меня нет, смогли бы комфортно подождать, если я дома, мне не пришлось бы ехать на своей коляске через весь дом.

— Опрометчивое решение, — прокомментировал Джеффри.

— У меня одних студентов человек двести.

— Тогда я должен спросить, есть ли у вас враги?

— Враги? — задумался Эрос.