— Кидалы разные бывают, — заметил Шелл.

— Ты ему поверил? — спросил я.

— Пожалуй, да. А значит, тот, кто убил Шарлотту Барнс, преследует какие-то собственные цели. Поживем — увидим.

ЭТО ДЕЛО ЗАКРЫТО

После визита к Эндрюсу наши поиски убийцы Шарлотты Барнс приостановились. Шелл решил, что ситуация все еще слишком горяча, чтобы разговаривать с другими людьми в списке или возвращаться в имение отца девочки, надеясь найти новые зацепки. Версия о причастности Клана казалась тупиковой, а Лидия растаяла, как истинная снежная королева.

Шелл возобновил свое колдовство и слишком много пил по вечерам, а я пытался вернуться к моим занятиям. Дни были великолепные и ясные, ночи долгие. Мы проводили время на фоне навязчивых плачей, которые издавала, крутясь, боссова «виктрола». Антоний, заявив, что «умирает от скуки», бежал в город — провести пару дней с Вондой, гуттаперчевой дамой.

Наутро он вернулся ранним поездом, вошел в кухню и бросил сложенную газету на столик — та упала первой страницей наверх, так что можно было прочесть заголовок. Антоний снял пальто, набросил его на спинку стула и сказал:

— Если верить копам, это дело закрыто.

Он швырнул шляпу на кухонный столик и направился к плите.

Мы с Шеллом, лениво попивавшие перед этим кофе, выпрямились и впились глазами в заголовок: «По делу Барнса произведен арест». Силач вернулся к столу и сел со своей чашкой.

— Что там пишут? — спросил Шелл. — Мои глаза еще недостаточно проснулись, чтобы читать.

— Они взяли одного наркомана, Фредерика Керна. У него на счету связи с Кланом и несколько хулиганских нападений с целью ограбления — одно из них несколько лет назад на полицейского, в баре. Одно время он сидел: пару месяцев там, пару — здесь. Копы говорят — кажется, в первый раз, — что на девочке нашли тряпку с символом Клана. Сообщается, что причина смерти — удушение. По их словам, Керн будто бы помешался на идее возродить местный клан и совершил все это в одиночку. Он выбрал Барнсов, потому что, как говорится в статье, в двадцатые годы Клан ошибочно считал, будто Барнс стоит за большей частью оборота рома на Северном Побережье. Они, конечно, утверждают, что любые подозрения с Барнса давно сняты. Ух, как мне это нравится — деньги все могут.

— И ты веришь в это? — спросил я.

Антоний покачал головой.

— Явная туфта, — заметил Шелл. — Керн наверняка босяк и, видимо, не очень умный. В таком деле им нужно было кого-нибудь быстренько арестовать, ну и вот, узнав о символе, они заглянули в свои архивы, нашли этого неудачника и сцапали его. Дело закрыто. Все довольны.

— Мне бы хотелось, чтобы эта история закончилась, — сказал Антоний. — Но я должен с тобой согласиться, босс. Это чистое вранье.

— Удушение. — Шелл посмотрел на меня. — Ты не помнишь, на шее девочки были какие-нибудь следы? При удушении обязательно остаются ссадины.

Теперь, по прошествии некоторого времени, я мог возвращаться к картинке в моей памяти, не чувствуя при этом, что меня сейчас вывернет наизнанку. Я собрался и позволил образу мертвой девочки возникнуть передо мной.

— Тогда уже совсем стемнело, — ответил я, — но я помню, что тело было очень белым — больше ничего. Никаких отметин, никаких ссадин.

— Я не помню ссадин на шее, — сказал Антоний. — Но я уже говорил, что поспешил убраться оттуда.

— Может, нам взять значок федерального полицейского и документы, что я спер у того типа на Пенн-Стейшн пару лет назад? И воспользоваться ими для доброго дела, — предложил Шелл.