Я не понял толком, что он имеет в виду.

— Вполне хватило бы и трех, — вставил Антоний.

Несколько минут спустя мы стояли перед дверью лачуги с желтыми занавесками. Шелл приложил палец к губам и сделал рукой знак Антонию, чтобы тот обошел лачугу с тыла, — на случай, если хозяйка попытается бежать. Он извлек из кармана свой набор отмычек, выбрал одну, тонкую и длинную, с крохотным крючком на конце, и показал мне. Потом бросил мне весь набор и указал на дверь. Я знал, что делать. С тех пор как мне исполнилось десять, он учил меня открывать отмычками замок на Инсектарии.

Я расколол замочек, как настоящий профессионал, — через минуту дверь была отперта и приоткрыта. Шелл взял меня за плечо и отодвинул в сторону, прежде чем я успел войти. Он толкнул дверь, и та медленно открылась внутрь. Только после этого, оглядев интерьер лачуги, он шагнул через порог.

— Порядок, — сказал он и махнул мне — мол, входи.

Комнатка была маленькой: сюда едва влезли кровать, маленькая дровяная плита, стул и письменный стол. Никаких шкафов, и тот, кто здесь жил (я предполагал, что это была Лидия/Морган), держал свои вещи в картонных коробках. Хотя через единственное окно над кроватью проникало немного света, здесь было довольно сумрачно и сыро, как в колодце; пахло плесенью и сосной. На пол небрежно был брошен помятый, истоптанный старый коврик, сильно потертый, с выцветшим каштаново-зеленым цветочным орнаментом. По обе стороны стола стояли свечи в старомодных медных подсвечниках, а на полу, между кроватью и письменным столом, — фонарь-молния. На подоконнике — цветочный горшок с хиленьким растеньицем.

— Опрятный маленький кораблик, — сказал Антоний с порога: не найдя никаких следов Лидии/Морган, он обошел дом и вернулся к двери.

— Это место что-то мне слишком напоминает ту сараюху, в которой мы нашли Шарлотту Барнс, — поежился я.

— Да, — сказал Антоний, — я тебя понимаю.

— Нет, джентльмены, забудьте об этой мысли, — призвал Шелл. — Я считаю, лучший способ найти мисс Шоу — установить слежку за этим местом. Возможно, нам придется побыть здесь некоторое время.

— Босс, пойду-ка я спрячу машину, — сказал Антоний. — Девица знает ее, и если увидит, то убежит куда подальше.

— Хорошая мысль, — одобрил Шелл.

Когда Антоний вышел, я сел на стул у стола, а Шелл устроился на кровати, пружины которой безжалостно заскрипели под ним.

— Желтые занавески — миленькое добавление к интерьеру.

Я кивнул. Мы сидели в молчании, и я прислушивался к звуку ветра, тихонько посвистывающего в оконных щелях, к потрескиванию сосновых веток. Я представил себе, как здесь бывает холодно и одиноко ночью, и начал испытывать что-то вроде сочувствия к нашей будущей жертве. Когда я осмотрелся, меня также поразило, насколько хорошо Шелл обеспечивал меня после того, как взял к себе.

Несколько минут спустя Антоний вернулся и закрыл за собой дверь. Увидев Шелла на кровати, он повернулся ко мне и показал большим пальцем через плечо, изгоняя меня со второго — и последнего — места для сидения.

— Актера вызывают на поклоны, малец, — сказал он, и я сел в центр пыльного ковра на полу, приняв позу лотоса. Когда Антоний опустился на стул, я выразил надежду, что он переломает себе ноги.

— Вот теперь ты похож на настоящего свами, — сказал он.

Шелл посмотрел на нас и рассеянно улыбнулся, потом вновь перевел взгляд на окно. У него в левой руке был серебряный доллар, и Шелл перекатывал его по костяшкам пальцев от большого пальца к мизинцу и обратно.

— Я бы хотел знать, — поинтересовался Антоний, — как нам теперь называть Лидию Хаш.