— Вас будет искать полиция, — сказал Шелл. — Сначала станут искать ваше тело, не найдут и начнут искать вас. Вам с Морган лучше пока пожить у меня.

Предложение Шелла было встречено молчанием, и тогда он заключил:

— О'кей, с этим решено.

— Убийца ничего не оставил в гостиной? — спросил Антоний.

— Нет, — ответил Шелл, — но я взял фотографию в рамочке. Она стояла на столе Паркса, и его тело упало на нее. Может, это важно, а может — и нет.

— Он разглядывал эту фотографию до появления призрака, — сказала Исабель. — Я ему ближе к вечеру принесла чай, у él sujetaba esa foto, mientras charlaba por teléfono. А потом я пошла сказать ему, что обед готов, и он все еще говорил по телефону и разглядывал фотографию.

— Вот она, — сказала Морган и подняла руку с фотографией; я и не подозревал, что у нее что-то есть в руках.

В полутьме заднего сиденья разглядеть снимок было нелегко. Похоже было, что несколько человек стоят под каким-то черным дождем. Проехал встречный автомобиль, и в свете его фар я увидел, что это пятна крови, забрызгавшей стекло рамки.

— Кто это? — спросил я Шелла.

— Ну, один из них — Паркс. Остальных я не знаю. Возможно, фото никак не связано с убийством. С большой степенью вероятности можно предположить одно: Паркса прикончил тот, кто виновен в смерти Шарлотты Барнс и других детей.

— То же самое лицо, которое подкидывало мне записки, — сказала Морган.

— Да, — кивнул Шелл. — Тут что-то происходит, и это что-то не имеет никакого отношения к призракам.

Этим он подытожил разговор, и все явно стали вертеть в уме слагаемые этой загадки — или же, как, например, я, пытались понять, с кем же, черт возьми, дрался Антоний. Может, призраки тут были и ни при чем, но это существо казалось хуже любого привидения. А еще я вспомнил определение диббука, выданное Червяком.

Спустя какое-то время откуда-то из машины стал доноситься звук. Я подумал было, что это Антоний постанывает после полученных травм. Но затем стало ясно, что кто-то мычит себе под нос. Когда я понял, что это Морган Шоу, сидящая справа от меня, мычание стало отчетливой мелодией — тихой, сонной версией песни «Заверни свои беды в сон».

Я заметил, что Шелл на миг отвлекся от дороги и бросил взгляд на заднее сиденье. Лицо его было сосредоточенно, лоб нахмурен. Повернул голову и Антоний, и я увидел, как Шелл скользнул по нему взглядом, а его брови взметнулись вверх, словно говоря: «Это что еще за чертовщина?» Антоний чуть пожал плечами, и его лицо расплылось в улыбке. Не знаю, видела ли Морган их лица, но она продолжала безмятежно напевать свою песенку и допела ее до конца.

Исабель, чья голова лежала на моем левом плече, прошептала мне в ухо:

— La señora blanca está loca.

Я держал ее руку в своей и чуть пожал ее пальцы, давая понять, что согласен с ней. Когда прозвучали последние слова песенки, настало неловкое молчание, нарушенное наконец Шеллом.