После каникул я его почти не видела. Он не сидел рядом со мной на занятиях; стихи, которые он писал к семинарам, стали необъяснимо откровенными и нежными, прямо-таки любовными. Пытался ли он сказать, что действительно в меня влюбился? Тогда почему он больше не приходил ко мне в комнату? Я начала мысленно находить ему оправдания. Он приходил, но меня не было, а оставить записку он побоялся. Он стеснялся сесть рядом со мной на занятиях. Боялся, стеснялся!.. Рудольф Бродерман Элменхерст Третий! Как мы лжем себе, когда влюбляемся в неподходящего мужчину.

Конечно, я могла сама подойти к нему и признаться в чувствах. Сказать, что боюсь секса с мужчиной, который называет его перепихоном. Но я по-прежнему пребывала в убежденности, что ухаживания и признания должны происходить по инициативе парня. Я держалась безразлично, я ждала, я фантазировала, обманывала себя. Руди отдавал назад копии моих стихов с короткими, бессодержательными пометками, которые я читала и перечитывала в поисках потаенного смысла. «Хорошо», «Не понял эту строчку», «Интересные детали». Мои копии его стихов возвращались к нему с длинными хвалебными комментариями. Я становилась все большей затворницей, избегала наших любимых местечек из страха встретиться с ним. Но мы редко сталкивались, а когда это происходило, он всегда улыбался мне своей спокойной иронической улыбкой и приветствовал меня небрежным: «Как делишки?» Меня, наоборот, настолько переполняли чувства, что я притворялась, будто не замечаю его.

Приближалась весенняя дискотека. Не знаю, почему я продолжала думать, что Руди непременно пойдет туда со мной. Это было кульминационное романтическое событие учебного года в кампусе, казавшееся мне в моем фантазийном мире идеальным средством нашего примирения. Я разыгрывала сюжет у себя в голове. Мы протанцуем всю ночь. Мы будем разговаривать и признаваться в том, как сильно друг по другу скучали. Я пойду с ним в его комнату в общежитии. Мы займемся любовью – мой первый раз, – а потом, как если бы это были разнообразные позы, о которых мне рассказывал Руди, будем сношаться, дрючиться, жариться, трахаться и заниматься всеми прочими предпочитаемыми Руди синонимами секса.

Когда наступил реальный день, а затем и ночь дискотеки, я все еще надеялась. Дискотека проходила в комнате отдыха между двумя общежитиями, так что, услышав, как заиграл ансамбль, я спустилась по лестнице на площадку, откуда могла, оставаясь незамеченной, наблюдать за собравшимися. Компания была разношерстная: консервативные парни из братств в смокингах, их девушки в нарядных выпускных платьях, новые хиппи в индийских огурцах, джинсах, кедах и – возможно, для пущего шика – неподходящих галстуках-бабочках. Я видела вульгарно танцующие силуэты, мигающие огни, играющих музыкантов. Все они казались захваченными ритмом, частью которого я себя не ощущала. Потом я ЗАМЕТИЛА, как в комнату входит Руди, державший в одной руке стакан с каким-то напитком – несомненно, алкогольным или кислотным. Мое сердце не успело затрепетать между двумя мгновениями, когда я заметила его знакомую фигуру и увидела еще одну, прилипшую к нему.