Лорд Харткорт ничего не ответил, и Бертрам продолжил:

— Ну ладно, Вейн, я знаю, что это замечание выдержано в дурном тоне, но, черт побери, надо же молодому человеку кому-то излить душу, а кто может быть лучше родственника?

— Действительно, кто? — сказал лорд Харткорт. — Хорошо, Берти, обрабатывай этого воробушка, как ты ее называешь. Ты получил мое благословение. Несмотря на мои опасения, она может оказаться довольно занятной, и на нее не жалко будет потратиться!

Глава 4

Гардения ворвалась в спальню тетушки.

— Тетя Лили, это безнадежно! — воскликнула она. Остановившись, она тихо вскрикнула. — О, какая же вы красивая!

Стоя спиной к окну, одетая в свободное платье из светло-синего шифона на шелковом чехле, с букетиком шелковых розочек, приколотых к груди брошью с огромным бриллиантом, с золотистыми волосами, прикрытыми шляпой с широченными полями, герцогиня действительно была почти так же хороша, как в те времена, когда она приезжала в Англию и встречалась с маленькой Гарденией.

— Спасибо тебе, детка, — ответила Лили де Мабийон, очень довольная комплиментом.

— У вас изумительное платье, — благоговейно проговорила Гардения, — и я никогда еще не видела эту восхитительную шляпу в стиле «Веселой Вдовы», хотя и читала об этом в газетах.

— Так вот как ты это называешь? — промолвила герцогиня довольным голосом, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Но дома больше ни о чем другом не говорили! — воскликнула Гардения. — Платья «Веселой Вдовы», шляпы «Веселой Вдовы», прически «Веселой Вдовы». Мы с мамой часто смеялись, когда просматривали газеты и журналы, и представляли, как мы будем выглядеть в таких шляпах. Мне казалось, что вид будет комичный. Теперь я вижу, что на вас такая шляпа выглядит прекрасно и вы очень, очень красивы.

Было очевидно, что энтузиазм Гардении доставляет герцогине большое удовольствие. Она обернулась к двум горничным, которые, одев герцогиню, разбирали вещи на туалетном столике около кровати, складывая халаты, щипцы для завивки, лосьоны и кремы, которые использовались при создании туалета герцогини.

— Мадемуазель восхищена моим видом, — сказала она им по-французски.

Герцогиня прошлась по комнате, и при свете льющегося из окон утреннего солнца Гардения заметила, что белая кожа с нежным румянцем на щеках была результатом огромного мастерства. Герцогиня нанесла на лицо маску из крема и румян, которые скрыли желтоватый оттенок, столь заметный утром.

— Итак, я готова, — объявила герцогиня, бросив последний взгляд в зеркало и поправив ожерелье из жемчужин и бриллиантов, которое плотно облегало шею и скрывало предательские морщины, выдающие ее возраст.

— Но, тетя Лили, мне нечего надеть, — сказала Гардения. — Это Я и хотела вам сообщить. Ваши платья прекрасны, я никогда не видела такого количества за всю свою жизнь, но они так велики мне. Ивонна говорит, что переделка займет несколько часов, если не дней.

— Это так, мадам, — подтвердила стоящая у двери Ивонна. — Мадемуазель перемерила все платья, и нет ничего, что бы она могла надеть и не казаться при этом смешной.

Герцогиня оглядела Гардению с ног до головы.

— Не могу же я повезти тебя к Ворту в этом жакете и юбке, — сказала она. — Люди будут смеяться.