Сначала Джессика хотела побежать за ним, но решила, что она не сможет даже приподнять неподвижное мужское тело, тем более вытащить его. Затем она вспомнила про Тревиса. А вдруг он ранен осколком, если он на ее скважине или вблизи от нее. Там может быть пожар. Оглянувшись, она вспомнила про велосипед, подхватила его и быстро поехала, подгоняемая беспокойством за Тревиса и за свою бригаду.

— Газ взорвался, — крикнула она строительным рабочим, — держитесь против ветра, не попадите в огонь. — Джед и его люди быстро собрали инструменты, погрузились в повозки и уехали.

Она встретила Тревиса на полпути к собственному дому на Спиндлтопе. Он был без рубашки, мокрый от пота и бледный от страха. Поровнявшись, он подхватил ее, усадил к себе на коня и поехал в обратном направлении, приговаривая:

— Слава Богу, с тобой все в порядке. Рейни сказала, что у тебя встреча с Хеймилом. Я подумал…

— Мой велосипед, — перебила она, поскольку велосипед остался позади.

— Черт с ним, с велосипедом! Газ взорвался! Я должен увезти тебя как можно подальше отсюда.

— Но Рейни, она…

— Все нормально. Она пошла домой.

Всю дорогу к городу Тревис мчался во весь опор, в доме так рыкнул на Молли, что Джессике разрешили остаться в его комнате, крепко поцеловал жену и отправился назад к скважине, чтобы помочь.

Совершенно расстроенная взрывом и страхом за Тревиса, Джессика села на кровать и попыталась не думать о своих дальнейших отношениях с мужем. Но мысли не покидали ее. Боже, она любит Тревиса еще сильнее! Надо как-то отвлечься. Она взглянула на стол и решила написать Энни в Ведерфорд. Написав письмо, Джессика решила, что Энни единственный человек, к которому она обращается и в горе, и в радости.

Неделю спустя мачеха прислала ответ, умоляя Джессику приехать домой, подальше от опасностей Спиндлтопа, приехать, если она хочет, вместе с Тревисом. Вся семья будет очень рада видеть его. «Какой добрый и любящий человек Энни, — восхитилась Джессика, — в то время как Пенелопа… Ладно, не стоит думать про Пенелопу».

— Я должен вернуть деньги на счета, — безнадежно произнес Хьюг.

— Я думала, что ты сможешь достать их другим путем.

— Да, но теперь это намного опаснее, чем в первый раз.

— Ладно, Хьюг. Это все-таки твой банк. Ты же имеешь право делать все, что хочешь. Если мы продадим землю теперь, прибыль не будет такой уж большой. Одну нефтяную скважину продали за миллион с лишним долларов, представляешь? Больше миллиона за одну скважину!

— Когда это было?

— Я не знаю, — рассеянно сказала Пенелопа, — несколько месяцев назад.

— Ты хочешь сказать, что не следишь за вкладами? — потребовал он.

— Я? — Пенелопа удивленно уставилась на мужа. — Но ведь банкир ты.

Хьюг нахмурился.

— Все мое время уходит на то, чтобы держать в руках дела здесь. В последнее время мне даже некогда почитать газеты.

— Ладно, я же сказала тебе, что кто-то разбогател только на одной скважине.

— Прекрасно! Поезжай туда и заставь Джессику продать нашу землю, прежде чем меня поймают и арестуют.

Пенелопа рассмеялась:

— Людей нашего круга не арестовывают. А тем более, если ты не согрешил.

— Заткнись и делай то, что тебе сказано, — отрезал Хьюг.

Глаза Пенелопы злобно сверкнули.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?!

Тревис, прислонившись к стене почтовой конторы Гаффи, размышлял о сообщении, полученном от лейтенанта Хартвига из Форт Ворса.