— Лиззи, что ты тут делаешь? — рядом с оранжевоволосой появилась еще одна молодая женщина такого же вида и ухватила поводья. — Иди отсюда, пока тебя не арестовали, глупая. Она слабо соображает, мэм, — это замечание адресовалось Джессике. — Не волнуйтесь, она вам ничего плохого не сделает.

Джессика смотрела, как женщины ехали вниз по улице, вторая держала поводья лошади первой, оранжевоволосой. Должно быть тогдашнее заявление Пенелопы было правдой — он был завсегдатаем в заведении Фанни Портер. Все его разговоры о том, что он счастлив дома, ложь. И здесь, где они даже не живут вместе, он говорит то же самое, продолжает свою грязную игру, и, конечно же, чувствует себя правым. В чем же еще он предает ее? Джессика забыла о назначенной встрече и вернулась домой.

Увидев ее в слезах, Рейни решила, что это из-за дедушки, и усердно начала потчевать чаем, едой и разговорами о том, какая у него была прекрасная жизнь.

— Это имея такую дочь, как Пенелопа? — резко спросила Джессика.

— У старика была и ты, — заметила Рейни и подлила чаю.

Джессика, услышав голоса на заднем крыльце, решила, что кто-то из деревенских женщин принес Рейни на продажу яйца, как вдруг очутилась в объятиях Тревиса. Она прильнула к его плечу, но потом все вспомнила и отодвинулась.

— Ты должна была мне сообщить, что приехала, дорогая, — укоризненно сказал он. — Я волновался за тебя каждую минуту, а о том, что ты приехала, услышал от постороннего человека.

— Кто же тебе сказал? — спросила с издевкой Джессика. — Твоя дорогая подруга Лиззи?

Тревис сконфузился.

— Девушка с оранжевыми волосами, объезжающая верхом холм. Она сегодня уверяла меня, что вы большие друзья и что она тебя крепко любит.

Тревис усмехнулся:

— Лиззи любит всех.

— Но кажется, ты у нее особенный любовник?

— Любовник? Джесс, любимая, ты ревнуешь? Прекрасно! Все, что от тебя требуется, это переселиться ко мне в город. Тогда у тебя не будет никаких причин волноваться о…

— Я совершенно не волнуюсь, — раздраженно перебила она. — Я не собираюсь терпеть неверного, лживого…

— Прекрати, — отрезал Тревис. — Я не знаю, что тебе сказала Лиззи, но, черт возьми, я не отношусь к ее клиентам, если ты это имеешь в виду. Я просто по-человечески отнесся к этой девушке, потому что мне было ее жалко, она же слабоумная. Возможно, ты была слишком занята, думая только о себе, не замечала, что у кого-то еще есть проблемы. Поверь мне, Джессика, твоя жизнь просто рай по сравнению с жизнью этого ребенка.

Джессика вспыхнула. Как он смеет обвинять ее? Неужели он считает ее полной дурой, не способной понять, о чем говорила эта оранжевоволосая девушка? Неужели он считает ее такой наивной, чтобы поверить, что мужчина может дружить с проституткой, не пользуясь ее услугами?

— Джесс, прости меня. Ты расстроена, ты только что вернулась с похорон Оливера, — сказал он спокойнее. — Сейчас не время ссориться.

— Почему? — вызывающе спросила она. — О, конечно. Ты слышал про завещание и не хочешь ничего упустить. Мне кажется, я буду целью любого беспринципного негодяя в стране, тебя в первую очередь.

Тревис вспыхнул от негодования:

— Может, объяснишь подробнее?

— Не строй из себя невинного, Тревис. Пенелопа предостерегала меня, но я надеялась, что ты…

— Значит, он сделал тебя наследницей, — задумчиво произнес Тревис. — Хорошо. Я надеялся, что так и будет.

Джессика стало плохо от такого неприкрытого цинизма.