Джессика весело смеялась своим воспоминаниям, пока не увидела, что муж сидит хмурый. «Что-то я слишком разошлась, — подумала она. — У бедного Тревиса не было таких чудесных семейных праздников, не было даже дней рождения». Она покраснела и с раскаянием обвила руками его шею:

— У нас будет прекрасное Рождество, Тревис, невзирая на Пенелопу.

После таких слов ему стало еще хуже. Он совсем не думал о себе, он думал о том, как сильно она скучает. Ведь он оторвал ее от родных, по которым она тоскует намного сильнее, чем он мог предположить. Его желание отомстить за смерть отца заставляло страдать Джессику. Злясь на самого себя, он пробормотал:

— Я даже не предполагал, что ты будешь так скучать. Ведь они же все время отправляли тебя в школу вместо того, чтобы держать дома, в семейной обстановке, не так ли?

Захваченная врасплох, Джессика внимательно посмотрела на него:

— Я не думаю, что они меня не любили. Они всегда по-настоящему были добры ко мне. — Она нахмурилась и отвернувшись добавила: — Я только теперь начинаю понимать, почему отец так относился ко мне. Вероятно, он боялся, что я стану такой же мотовкой, как Пенелопа.

Тревис тоже отвернулся. «Как давно она стала обижаться на меня за то, что я оторвал ее от любимых и любящих людей», — беспокойно подумал он. Затем он вспомнил отца, про смерть которого ему неумышленно напомнила Джессика. Господи, как же он хочет отомстить! Он хочет видеть Хьюга и Пенелопу такими же бедными, каким по их вине стал папа, такими же испуганными, голодными и одинокими, каким был он, Тревис. Но он не хочет причинять страдания Джесс. Господи, сделай так, чтобы прошлое не мешало настоящему.

Глава 13

Джессика в раздумье стояла перед дверцей шкафа, в котором хранились лекарства. Поведение Пенелопы становилось все более странным и агрессивным, а поскольку она принимала все большие дозы своих эликсиров — непонятных смесей, приготовленных семейным врачом, — то Джессика была уверена: лекарства приносят матери только вред; она должна или перестать принимать их, или, в крайнем случае, поменять доктора. Наверно, эти лекарства приводили и к необоснованным и ужасным обвинениям в отношении Джессики, последним из которых было то, что Джессика хочет свести ее в могилу, домогаясь Хьюга, поскольку собственный муж потерял к ней всякий интерес.

На этой фразе Пенелопа выскочила из комнаты, вынудив Джессику поинтересоваться, что же находится в этих флаконах. Осторожно она протянула руку к одному, наклейка на котором гласила, что это «Горечь Хафхаузера», применяемая при нарушениях пищеварения, заболеваниях печени, женских недомоганиях и при множестве других болезней. Джессика вынула пробку и понюхала флакон. Она узнала запах: так же пахло от Тревиса, когда он приходил домой поздно ночью.

Она быстро закрыла флакон и взяла другой. Запах был ей не знаком. Кажется, Пенелопа говорила, что это лекарство успокаивает нервы. После сегодняшней ужасной сцены нервам Джессики тоже требовалось успокоение. Возможно, она поймет, почему Пенелопа так часто принимает его. На сегодня мать не назначила никаких мероприятий, поэтому если от лекарства ей станет плохо, она просто ляжет спать.

Дрожащей рукой Джессика отлила немного из флакона и, вздрогнув, выпила одним глотком, потом закрыла флакон, поставила его на место и быстро пошла к себе в комнату ждать результатов. Она села за стол и стала просматривать статью о рождественских обычаях, которую она готовила по просьбе подруг Пенелопы. Неожиданно она почувствовала себя очень легко и весело. Подруги матери, к которым она никогда не испытывала симпатии, показались ей добрыми и душевными, их мужья приятными, а Пенелопа, кажется, больше не жаловалась на Джессику.