— Мне очень досадно, что я оказался несостоятельным. Прощайте и желаю, чтобы вам повезло!

Он отошел, но не совсем. Не оборачиваясь, чтобы еще раз посмотреть на нее, он остановился, вступив в разговор с таможенным чиновником. Вин была даже рада, что сказала эти ужасные слова о кинематографе: этот ужасный человек заслужил их.

«Я в последний раз вижу его», — сказала она себе. В этот момент Питер вернулся, чопорно приподняв шляпу.

— Я хотел только сказать, — заявил он, — что кинема­тограф или не кинематограф, но я надеюсь, что, если я смогу вам оказать теперь или позже услугу, вы предоста­вите мне эту привилегию. Мой адрес…

— У меня есть адрес вашей сестры, благодарю вас, — отрезала она, словно ножницами. — Ведь, это одно и то же?

— Да, — отвечал он сурово. И на этот раз он ушел со­всем.

Глава VI.

Руки с кольцами.

В то время, как шестиместный автомобиль уносил Пи­тера Рольса, мучившегося угрызениями совести, что он оставил мисс Чайльд, не сделав всего, что нужно, она делала первые свои шаги в Нью-Йорке.

Она рассталась на пристани с Надин, ее управительни­цей, мисс Сорель и четырьмя моделями. Она осталась со­вершенно одна. Вин слыхала, что в Америке кэбы стоят «ужасно» дорого, но она сказала себе: «на этот раз мне придется взять кэб». Дурно проведенная ночь и сцена с Пи­тером уменьшили пламя ее мужества и вместо подъема, при мысли о том, что она начинает жизнь, полную приключе­ний, она чувствовала, что ее охватывает уныние.

Ее багаж уже исчез, подхваченный носильщиком и во­друженный на таксомоторе. Вин решила, что таксомотор обойдется не дороже извозчичьего экипажа. Но по мере того, как он двигался, она с ужасом устремляла свои глаза, вместо того, чтобы рассматривать Нью-Йорк, на все увели­чивающуюся сумму на таксомоторе. Она вспомнила, что вся ее собственность составляет двести долларов. Наконец, когда безжалостный автомобиль доставил ее окольными пу­тями на пятьдесят четвертую улицу, трех из ее прекрасных бумажек по доллару как не бывало.

— Право, не знаю, как тащить эти вещи на третий этаж, — вздохнула негритянка. — И почем я знаю, возьмет ли еще вас мисс Гэмпшир.

— Но вы сказали, что здесь сдается комната.

— Да! Но это еще не значит, что вы ее получите. Мисс Гэмпшир очень разборчива насчет квартиранток-женщин, — объяснила негритянка. Подождите, пока я позову мисс Гэм­пшир; она сама объяснится с вами.

— Скажите ей, что меня направила сюда мисс Эллис из Лондона, которая снимала здесь комнату три года тому на­зад,— произнесла в отчаянии Вин с расстроенным лицом.

Мисс Чайльд видела, что чем-то вызвала в служанке по­дозрение и последняя даже не пригласила ее присесть. Она не знала, сердиться ли ей, или смеяться, но вдруг вспомнила свой девиз: «смейся над людьми, чтобы не смеялись над то­бой». Сразу же этот эпизод показался ей только частью ее большого и дико-нелепого приключения, и любопытство заставило ее нетерпеливо ждать его продолжения. Как бы хотелось ей рассказать об этом господину «Джилидовский бальзам»; как бы засверкали при этом его глаза! Но, увы, здесь не было мистера Бальзама, и он вообще перестал для нее существовать. Здесь была только угрюмая передняя, с темными бумажными обоями и огромной уродливой вешал­кой для платья.

Вскоре появилась мисс Гэмпшир. Она любезно выразила согласие принять особу, рекомендованную мисс Эллис, дав понять, что, так-как у нее самой английские предки, то ан­гличане для нее являются излюбленной нацией.

— Для вас комната со столом обойдется в десять долла­ров в неделю. Эту комнату только что оставила известная поэтесса, которая вышла замуж.