— Как грустно! — возмутился Питер. — При предприятии должно было бы существовать нечто вроде санатория… или даже двух: один для заразительных случаев, другой — для остальных больных. Я…

— Она пишет в своем письме, что слышала об учрежде­нии, где принимают туберкулезных и лечат их бесплатно. Но она не указала мне, где это. А д-р Марло говорит, что такого учреждения совсем не существует.

— О, он, видно, не читал газет последние дни… Оно от­крыто на прошлой неделе.

— Значит, вам известно о нем?

— Да. Видите ли, это… один из моих друзей затеял это дело. Дом пока еще не велик. Но он расширит его, если пред­приятие будет иметь успех.

— Пользование им совсем бесплатно?

— Да, любой человек может придти и подвергнуться вра­чебному освидетельствованию. Никому не будут отказывать в приеме, если только есть место. Девушка, о которой вы говорите, направилась, наверно, туда. Ее вылечат, обещаю это вам. А когда она поправится, мы добудем ей работу в де­ревне… Вы довольны?

— Да. Но… я недовольна, что вы делаете это только с этой целью.

— Совсем нет. Или только отчасти. Я рад возможности придти на помощь. И дело не ограничится этим случаем. Найдутся другие способы… Пожалуйста, не думайте обо мне слишком дурно, мисс Чайльд. Я доверял моему отцу. А он доверяет мистеру Крофту — слишком доверяет, боюсь этого.

Вин опять промолчала. Она слышала о Питере Рольсе старшем такие вещи, что не склонна была считать его че­ловеком, готовым полагаться на кого бы то ни было, кроме самого себя. И она не решалась еще доверять его сыну. Гла­за его снова приняли выражение, напоминавшее ей, что он такой же мужчина, как все другие. И все же ей не легко было не доверять ему. И это ее пугало.

— Дайте мне адрес санатория, — нарушила она молча­ние.— Я хочу написать моему другу Сэди Кирк… и навестить ее, если она действительно там. Мистер Рольс, я буду бла­гословлять вас, если ее вылечат.

Питер вынул визитную карточку и стал писать адрес.

— Ну, значит, я рано или поздно заслужу ваши благо­словения, — спокойно заметил он. — Но не можете ли вы для начала дать мне небольшой аванс? Не можете ли вы ска­зать мне, что заставило вас перемениться ко мне на паро­ходе? Имеет ли это какое-нибудь отношение к моим род­ным… связано ли с разговорами, какие вам пришлось услы­шать?

— В известной мере, да. Но я ни за что не смогу ска­зать вам этого… Не расспрашивайте меня, пожалуйста.

— Хорошо. Только подайте мне надежду… Видите ли, я не могу вырвать вас из своей жизни. Всего только не­сколько дней вы фигурировали в ней, и они совсем измени­ли ее.

Обращение Вин сразу приняло официальный характер.

— Я не могу позволить вам говорить со мною в таком тоне, — сказала она почти резко, если только ее мягкий голос мог звучать резко. — Меня это возмущает. Вы заставите меня пожалеть, что вы нашли меня здесь… Я думала… не вижу, почему мне не сказать этого! — Я думала, когда поступала в магазин вашего отца, что никто из вашей семьи никогда сюда не заглянет… Мне сказали, что никто из ее членов никогда здесь не бывает. Но это оказалось не­правдой. Вы все ходите сюда!

— Вы имеете в виду моего отца и меня?

— И мисс Рольс тоже….

— Она здесь была?

— Да, с лордом Райганом, и… и, мне кажется, вы и лэди Эйлин тоже были здесь с ними.

— Да, я тоже был. Значит, вы уже тогда работали здесь? Никто не сказал мне об этом.