Я догадывался.

— Девушку убили этой штукой.— все же уточнил Фару.— Экспертиза уже установила.

— Экспертиза также установила. что кинжал принадлежит Фреду и что он — убийца.

— Ничего подобного я не говорил,— запротестовал комиссар.— Мы проверяли всех по списку. Один из приглашенных, друг художника, сам отдал нам этот кинжал, как только понял, о чем идет речь. Он подобрал его перед домом Фреда и, заметьте, в ту самую ночь. После «маленькой вечеринки». Так что ваша гипотеза остается в силе. Девушку могли убить на улице, а потом... Ну, вы помните детали.

— Странно, что убийца решил бросить кинжал посреди дороги.

— Чертовски трудное дело.

— А есть и легкие?

— Представьте, да! И это те, в которые вы не суете свой длинный нос.

— Когда-нибудь мне его укоротят. Вы нашли хозяина плаща?

— Журналиста? Мы были у него. Дитрай куда-то уехал. Кажется, за границу. Делает очередной репортаж. Придется подождать, когда он вернется.

Я призадумался. Несмотря на мой совет, Жак не стал дожидаться полицию и не позвонил комиссару.

Фару поднялся, показывая, что аудиенция закончилась. Пришло время задавать главный вопрос.

— Как вам удалось идентифицировать труп? Что-нибудь было в картотеке?

— Нет. Родители заволновались, куда пропала дочь, и обратились в полицию. Им показали тело. Они его опознали.

— Как вы им объяснили случившееся?

— Бандит напал ночью на одинокую девушку. Поверили.

— Чем одинокая девушка занималась, когда была еще жива? И, может быть, ее как-то звали?

— Ребекка Флор. Помогала родителям. У них небольшое ателье на улице Роз.

IX

Вернувшись в бюро, я рассказал Элен последние новости. Мы вместе обсудили ситуацию, но ни к чему не пришли. Позвонил Фреду, сообщил ему, что «все нормально». Голова раскалывалась. Я отправился к себе, принял три таблетки аспирина и лег отдохнуть. Заодно решил пролистать сегодняшние газеты. Фару сдержал слово — ни одной заметки по поводу трагических событий на Сан-Луи. Зато целая статья о том, как некий Карим Кешир убил родного дядю за то, что тот оставил без присмотра его маленькую дочь. В той же газете и прочитал еще одну безумную историю. На этот раз родители довели взрослую дочь до самоубийства; им не понравился парень, с которым она встречалась.

От всей этой белиберды моя и без того сильно пошатнувшаяся нервная система не выдержала. Отбросив газеты в угол, я закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

Телефон надрывался. Часы показывали полночь.

— Алло.

— Я хотел узнать, как дела.

— Великолепно, Деде. У меня небольшая авария. Отделался синяками. А так все хорошо.

— Вы не передумали?

— Нет. Кое-что стало проявляться. Дайте мне еще пару дней.

Он согласился, еще раз предупредил, чтобы «ни гу-гу», и повесил трубку.

Я сел на кровать и закурил, думая о том, что, возможно, кому-то из родственников Ребекки или ее любовнику не понравился пройдоха Дитрай. Этот кто-то, обуреваемый злобой (или ревностью!), крутился ночью возле дома Фреда. Ребекка вышла подышать свежим воздухом. И тут...

Загадочным оставалось поведение Дитрая. Его действия не вписывались ни в какую схему. Шарахнуть хорошего человека по голове! Забрать с собой все фотографии! Прямо Аль Капоне, а не Дитрай...

Я еще раз перебрал в памяти все детали, связанные с убийством Ребекки, и, странное дело, радостное чувство удовлетворения охватило меня.