На мне черный бюстгальтер. Он старенький и маловат, поэтому грудь вываливается из него; край ареолы выглядывают из верхней части одной чашечки. Живот не совсем плоский, факт, который обычно не беспокоит меня, но теперь под его пристальным, словно лазер, взглядом, все, что вижу, это слегка округлый выпяченный живот. Джинсы расстегнуты, показывая зеленое хлопковое белье в V образном вырезе открытой молнии.

Я уж точно не была готова к такому повороту – даже не надела комплект белья. Когда мне, стесненной в средствах одинокой студентке колледжа едва хватает средств на оплату квартиры и на обучение, последнее, что мне нужно, это тратить деньги на эротическое белье. Но сейчас, сейчас я жалею, что не побеспокоилась об этом, потому что я в гостинице, в ванной комнате с Адамом Трентоном , в этих джинсах и лифчике, которому лет десять и шелк которого по краям чашечек обтрепался, да и он мне мал, потому что я немного прибавила в весе с тех пор, как купила его, но это один из трех, что у меня есть, а два других находятся в стирке. А трусы? Ну, слава богу, это не бабушкины панталоны; я не ношу такие даже во время месячных. Они обычные, хлопчатобумажные, не очень сексуальные, но, по крайней мере, это шортики, которые, учитывая насколько велика моя задница, выглядят довольно хорошо на мне.

Но уверена ли я, что хочу, чтобы он видел мое нижнее белье? В смысле, уверена ли, что готова позволить ему снять джинсы и увидеть меня в одном лишь нижнем белье?

Нет.

Черт, нет.

Но пальцы скользят вниз по моим бокам к бедрам, пробираясь между джинсами и хлопковым нижним бельем. Потом, каким то образом, я наступаю на отворот джинсов одной ноги, тяну и освобождаю ее, затем другую, и теперь меня всю трясет. Его глаза проходятся по моим изгибам в зеркале. Грудь Адама за моими плечами, как огромная гора; я чувствую, что то твердое и толстое между нами, и знаю, что это, но не могу зацикливаться.

– Дез, – произносит он рокочущим шепотом.

– Адам.

– Ты дрожишь.

– Мне холодно.

Это правда, но это не совсем то, отчего я дрожу. Правда выскальзывает из уст.

– И страшно.

– Почему ты боишься, Дез?

– Потому что... в смысле, разве это не очевидно?

Я никогда не признаюсь в истинной причине страха, даже под пытками.

– Нет.

Он ощупывает мои бедра, затем руки накрывают ягодицы, сжимая сначала одну половинку, потом другую   играя со мной, наслаждаясь, разминая и лаская.

Я не могу остановить его, даже, если бы хотела. Просто не хочу останавливать его. Мне нравится ощущать его руки на заднице. Нравится, как он трогает ее. Я и не подозревала о хороших ощущениях, когда мужчина трогает зад. Это невероятно, опьяняюще, и меня трясет от того, как классно это чувствуется, но также и от не уходящего страха, сомнений и нервозности.

Мне необходимо восстановить хоть какой то контроль над собой и ситуацией.

– Хорошо, тогда давай объясню. Ты   известная голливудская кинозвезда. Ты собираешь толпы в лобби отеля. А я   никто. Уборщица.

Я должна сделать паузу, чтобы вздохнуть, потому что его руки находят резинку моего нижнего белья и пробираются к оголенной плоти; еще немного, и он оголит ягодицы.

– Я, бл*дь, мусорщик. Дворник. И, по твоим словам, ты здесь только на выходные, и, Адам, я не такая  девушка.

– Какая? – требует он ответить, встречаясь со мной взглядом в зеркале. – Что же по твоему происходит?

Я гляжу на отражение.

– Ты соблазняешь меня. И я позволяю тебе, но, черт возьми, понятия не имею, зачем. И не знаю, почему ты хочешь этого со мной. Зачем привел сюда, когда я никто, когда вот выгляжу так, а ты – это ты и…

– Как ты выглядишь? Что это значит? – Его голос звучит почти сердито.