– Я вчера сказал тебе, чего хочу. Полагаю, что выразился чертовски ясно. – Наклоняюсь и касаюсь губами ее плеч, изгиба шеи, затем ушка и тихо шепчу. – Я хочу тебя , Дез. Всю  тебя. Хочу, чтобы ты позволила мне показать тебе, насколько хорошо могу заставить почувствовать это. Хочу твою кожу, рот. Я хочу все твое тело. Хочу тебя .

Она закрывает глаза, и вижу, как ее руки сжимают в кулачках ткань платья на бедрах.

– Хорошо, но как надолго?

– Честный ответ? Я не знаю.

– Тогда честный ответ на честный ответ, – говорит Дез, поворачивая голову так, что мои губы задевают ее скулу. – Не знаю, смогу ли дать тебе то, что ты хочешь.

– Почему нет?

Она качает головой, как будто не понимает, что ответить, или не хочет.

– Потому что... просто не могу. Не могу. Не знаю, как.

– Я могу показать тебе.

– Что?

– Вот так. – Я кладу ладонь на щеку, наклоняя ее голову ко себе, как можно медленнее.

Мои глаза открыты, как и ее. Они большие, испуганные, и я хочу знать, через что прошла эта девушка, что оставило такой страх в глазах, что она пережила, что заставило возвести такие высокие, толстые стены между собой и остальным миром. Я хочу знать, что за этими стенами, но не уверен, как обойти их, не спугнув.

Поэтому я целую ее. Легко и медленно.

И на этот раз Дез смягчается. Не сразу, как масло в микроволновке, а как кусок льда в холодном, темном пруду: медленно, постепенно. Она прижимается ко мне, плечами касаясь моих, пока грудь сдавливается моей. Затем ее рука скользит по моему плечу и подкрадывается к подбородку, потом к шее, где касается кожи ниже волос; она не дышит, как и я. Обвиваю рукой ее спину и придвигаю ближе, отчего Дез изгибается в объятиях, прижимаясь еще ближе; наши губы двигаются, ищут, требуют. Ее язык скользит первым, притрагивается к моим губам, зубам, и когда я его пробую, она выдыхает мне в рот.

Останавливаюсь, и, возможно, это только в моем воображении, но мне слышится тихий стон, когда я прерываю поцелуй.

– Дез..., – выдыхаю ее имя, и этот один слог, как дуновение ветра между нашими ртами. – Пойдем со мной в номер.

Я встаю, выпиваю залпом все, что осталось, а затем протягиваю ей руку. Она смотрит на меня, и могу видеть мысли, что кружатся в ее глазах, вижу, как желание борется с сомнением. Или страхом. Или всем тем, что удерживает ее. После долгого молчания, Дез тоже поднимается и берет меня за руку. Только мы собираемся уйти, как вдруг она останавливается, поворачивается назад и опустошает бутылку. Потом слишком резко ставит ее и вздыхает, проглотив жидкость.

– Поцелуй меня еще, – говорит Дез, опираясь на меня.

Меня не нужно просить дважды. Притягиваю ее к груди, сжимаю ладонью поясницу и бережно касаюсь щеки другой рукой. Ее сладкий язык проникает в мой рот, тщательно исследует его, пока ее руки обвивают мою грудь, пальцами впиваясь в куртку.

Я жажду Дез; руки отчаянно скользят ниже, чтобы стащить это сексуальное о*уенное платье, чтобы обнажить все изгибы и кожу; я испытываю нужду в ее губах на коже, в ее плоти под губами, в аромате на языке. Не могу больше оставаться здесь. Мне нужно с ней уединиться. Я уже такой твердый, что все ноет и пульсирует.

Я разрываю поцелуй с низким, почти неслышным рычанием и веду ее за руку вниз по ступенькам по зеленому коридору в комнату. Я настолько поглощен необходимостью возобновить поцелуй, что долго вожусь с ключом. Наконец открываю дверь, и даже не замечаю ни яркого фиолетового цвета в гостиной, ни причудливое старомодное изголовье и полог кровати.

Все что я вижу   это Дез, ее яркие выразительные глаза, руки и водопад черных волос на плечах. Она стоит спиной к двери; ее задница, согнутые руки и лопатки прислонены к двери. Это поза готовности, подготовки к полету, к бою.