Я голая с Адамом Трентоном.

Он все еще смотрит на меня, и только его глаза пересматривают то один бок, то другой, затем грудь, вниз между ног и обратно вверх.

Мой взгляд останавливается на члене. Черт возьми, он большой, длинный и толстый. Пульс грохочет в ушах, руки немного дрожат. Или, может быть, сильно. Адам, похоже, совершенно спокоен; одну руку согнул за головой, другую собственнически положил на мое бедро.

Кончики пальцев моей правой руки прокладываю путь вниз от небольшого скопления темных волос на его груди и животе, но я трушу и обхожу его промежность, прочерчивая пальцами линию вдоль бедра. Его поза свободная, расслабленная и уверенная, но, переводя взгляд от впечатляющей эрекция на глаза, я замечаю, что выражение его лица так же закрыто, как и у меня, будто Адам чувствует, что тонет от переизбытка эмоций и возводит столько же стен, что и я. Может быть, мне видится то, чего нет в его пустом выражении, но не думаю, что это так. Призывая все мужество и подчиняясь желанию, я провожу рукой до другого бедра, потом к животу. Адам напрягается и втягивает его, как только моя рука приближается к эрекции. Его глаза сужаются, ноздри раздуваются. Рука, лежащая под головой, сжимается в кулак, другая сдавливает мое бедро, а потом расслабляется.

Наконец, немного помедлив, я опускаю ладонь на толстый, весь пронизанный венами, темный член. Смыкаю вокруг пальцы, и Адам долго и глубоко выдыхает. Его плоть в моем кулаке такая горячая и гладкая. Член такой же твердый, как и выглядит, но не кажется грубым. Как атласная подкладка вокруг сердечника из стали. Я сдвигаю кулак вниз, и показывается круглая головка. Затем касаюсь большим пальцем самого кончика, и нахожу ее упругой и мягкой. Капля смазки сочится из крошечного отверстия, и я размазываю ее пальцем. Челюсти Адама сжимаются, дыхание становиться глубоким. Я двигаю рукой вверх, потом вниз, и бедра Адама слегка приподнимаются. Ему нравится это. В смысле, понятное дело, чего ему хочется, но знать   это не тоже самое, что видеть реакцию, чувствовать, как его живот напрягается, и мышцы на бедрах сокращаются, ощущать, как бедра двигаются навстречу в ответ на мои прикосновения, видеть его горящие глаза.

Я слегка двигаю рукой вокруг его толщины, когда опускаю ее вниз, потом опять кручу, пока медленно поднимаю запястье наверх. Прозрачные капельки смазки, выделяющиеся на его кончике, теперь все на моей руке и полностью смочили мягкую и крупную головку члена.

–Тебе лучше остановиться, – говорит Адам. – Или все закончится очень быстро.

Он так близок к оргазму? Не знала, что это будет так легко. Часть меня хочет продолжить, хочет заставить его кончить. Хочу посмотреть, что произойдет, и знать, что это сделала я. Может быть, я получу такой шанс в следующий раз. И пока убираю руку, Адам поднимается и садится в кровати, прижимаясь губами в поцелуе и проталкивая язык внутрь, отчего жар наполняет тело. В меня хлынула энергия. Руками ласкаю его грудь, плечи, руки, трогая массивные мышцы и обводя контуры и углубления.

Каким то образом я оказываюсь на спине, против чего даже не возражаю. Мне нравится ощущать его тяжесть над собой, нравится чувствовать на себе его губы, тепло, которое излучает его кожа. Я ощущаю, как его колено скользит вдоль бедра и вдавливается в матрас у меня между ногами, после чего скользит другое, и мы тут же начинаем жадно впиваться в друг друга ртами, его язык трется о мой, ищет и требует, и я отдаю столько же, сколько и получаю, пропадая в поцелуе. Напряжение внизу живота закручивается в спираль; мои руки оживают, скребут по его спине, и теперь, наконец, я нахожу в себе мужество, чтобы схватить его за задницу, которая чувствуется жесткой и тугой. Мне это нравится, нравится, как она ощущается в руках, поэтому трачу время, лаская его там, исследуя, разминая, спускаюсь вниз к бедрам и обратно к его спине, затем возвращаюсь, чтобы ухватить ягодицы обеими руками.

Его колени расталкивают мои бедра в стороны, и сердце в груди падает вниз.