Его колени расталкивают мои бедра в стороны, и сердце в груди падает вниз.

Это происходит. Это произойдет.

И я хочу, чтобы это случилось. И собираюсь позволить этому случиться.

Не только позволю, но и жажду это. Я собираюсь пойти на это с широко открытыми глазами, зная, что могу больше никогда не увидеть этого человека, поэтому хочу успеть все попробовать с ним. Страх еще кипит в глубине души, но он очень далеко и ослаблен. Мягкость, терпение Адама и его очевидное влечение ко мне, его уважение, уверенность, понимание моего нежелания отвечать на вопросы   все это ослабляет хватку страха и власть прошлого надо мной.

Теперь, я жива и изголодалась по Адаму, пьянея от энергии; моя кожа покалывает от ощущения близости.

Я чувствую его ствол на внутренней стороне бедра, и его губы покидают мои. Вот оно.

Я смотрю на него и вместо того, чтобы толкнуться в меня, Адам движется назад.

– Поласкай себя, Дез.

– Ч что?

– Я скоро вернусь, – говорит он, слезая с кровати. – А сейчас позволь мне посмотреть, как ты трогаешь себя.

– Зачем? Куда ты идешь? – Жар, напряжение, нужда отходят назад. Страх возвращается обратно. Куда он идет, почему уходит, почему…?

Адам возвращается на кровать, его руки ложатся на мои, и ими он подталкивает мои пальцы к бедрам. Я чувствую треск электричества, когда наши сцепленные руки находят мою сердцевину, а затем начинают кружить вокруг клитора, отчего задыхаюсь. Его пальцы входят в мою дырочку, и я стону, толкаясь внутрь вместе с ним; жар накатывает волнами, а напряжение сжимает, стягивает и растекается. Я закрываю глаза, и головой падаю обратно на подушку, едва замечая, что Адам покидает кровать, сосредоточенная на нарастающем крещендо ощущений, а потом слышу шелест пластика. Открываю глаза, и вижу Адама, вскрывающего пакетик и раскатывающего на члене презерватив.

И вот теперь с опаской таращу глаза, так как вижу еще раз, какой, бл*дь, огромный у него член, и мне интересно, будет ли больно. Слышала, что в первый раз всегда больно. Я не боюсь немного боли, но обеспокоена самим фактом, что потеряю девственность.

У меня нет никакого желания сказать ему, что я девственница. Нет. Ему не нужно знать. Адам здесь только на один уик энд, а затем он вернется в Голливуд, чтобы сниматься в фильмах, а я останусь только в воспоминаниях. Это нормально. Я знаю, во что ввязываюсь. Не хочу, чтобы секс был чем то важным. Это давняя история, и ему не нужно знать, потому что я никак не смогу объяснить все это.

Адам смотрит на меня, и я задаюсь на мгновение вопросом, может ли он прочесть мои мысли; каким то образом понять, о чем думаю, потому что он смотрит на меня таким пронзительным, умным взглядом, отчего кажется, что Адам, несомненно, может распознать причину моей нервозности. Он стоит на коленях между моими бедрами. Я больше не трогаю себя, уйдя в свои мысли, во внутреннюю дискуссию.

А затем его пальцы находят клитор, и я хватаю ртом воздух, когда Адам трет его кончиком пальца. Он дважды обводит вокруг, третий раз, а потом погружает пальцы в щелочку, отчего резко втягиваю воздух, когда молния пронзает меня. Бедра приподнимаются, его пальцы кружат, молнии пронизывают меня снова, заставляя стонать, после чего Адам исследует и находит точку глубоко внутри меня, заставляя меня задыхаться, хныкать, стонать и еще выше поднимать бедра.

И тогда я опять кончаю так легко, быстро от толчков его пальцев и стону, чувствуя его над собой, стремясь держать глаза открытыми и удерживать взгляд на его бледно зеленых глазах. И понимаю, прямо сейчас наступил этот момент, прямо сейчас …

Шире раздвигаю ноги, и его горячий и твердый давит на мой вход, пока Адам пристально смотрит на меня. Я хнычу, когда он продвигается немного вперед, поскуливаю от боли, разгорающейся при попытке вместить его. Ох, это больно. Больно .