Дерьмо.

Быстро втискиваюсь в униформу и бегу сломя голову через весь город в офис.

Когда я вся потная с заплетающимися ногами вваливаюсь в кабинет Фила, он был очень удивлен, увидев меня.

– Дез? Рут заезжала сегодня рано утром, чтобы сказать, что ты заболела. Что ты здесь делаешь?

Боже, благослови Рут за то, что прикрывает мою задницу. Я вытираю лицо.

– Я… чувствую себя получше.

Фил смотрит на меня долгим взглядом, явно пытаясь понять, все ли со мной хорошо. В конце концов, он просто пожимает плечами.

– Как угодно. Ты здесь. Можешь и поработать.

После выдачи задания я усердно работаю, и когда заканчивается смена, работаю еще один лишний час, чтобы компенсировать утреннее опоздание. Затем направляюсь в конюшню и нахожу Мака, ее хозяина.

Мак – низкого роста, крепкий, недавно переехавший сюда среднего возраста мужичок с густой бородой и ласковыми карими глазами. На конюшне он строг к работникам и мягок с лошадьми, но любит меня, потому что я люблю животных.

– Привет, Дез, – бормочет он и протягивает грабли, чтобы собрать навоз. – Рад, что ты здесь. В дальнем конце не помешает немного помощи.

– Звучит хорошо. – Меняю рабочие армейские ботинки на запасную пару грязных сапог, которую Мак держит здесь для меня.

Я с энтузиазмом убираю навоз из пустых стойл, задерживаясь около тех, где есть лошади, чтобы погладить их носы и нашептать им всякую чепуху. Я просто тяну время. Не хочу возвращаться в общагу. Не хочу разговаривать с Рут. Не хочу ни о чем думать.

Так что продолжаю работать. Сгребаю навоз, бросаю его в тачку, пока она не заполнится, а затем вываливаю ее и начинаю снова. Я вычищаю грязь, пока руки не покрываются волдырями и не начинают болеть мышцы.

Больше, чем они болели раньше.

Появляется Мак, останавливается рядом со стойлом в нескольких метрах от меня, наблюдая за моей работой. Мюриэль, черно белый Клейдесдал, высотой в 17 хендов (мера длины, равная 4 дюймам; 17 хендов – около 170 см) просовывает голову в коридор и толкает носом Мака. Когда я заканчиваю убирать стойло, Мак забирает у меня тачку.

– Убирайся отсюда, Дез. Знаешь, думаю, надо что то оставить и для других.

Он грубоват и неразговорчив, но понимает мою потребность занять руки и никогда не задает лишних вопросов.

Уже на закате я покидаю конюшню и возвращаюсь в общежитие. Руки пульсируют, спина болит, а все остальное горит. Рут лежит на кровати, читая что то на своем Kindle. Она кладет его вниз, когда я вхожу, и выжидающе смотрит на меня. А я игнорирую ее, снимаю комбинезон и надеваю шорты.

С опозданием понимаю, что это шорты, которые Адам оставил мне. Я соплю, а Рут продолжает смотреть на меня.

– Дез. Выкладывай уже.

Продолжаю игнорировать ее, заваривая кружку чая. Наконец, я сажусь на постель у ее ног, прислонившись к стене.

– Не хочу говорить об этом.

Она фыркает.

– Ни хрена. Ты никогда ни о чем не хочешь говорить. Но... ты должна мне хоть что нибудь  объяснить. Господи. Я оборачиваюсь, а тут Адам, мать твою, Трентон стоит и спрашивает тебя. Добавь к этому, что ты выглядела как контуженая, прошлой ночью... что то случилось, и он как то связан с этим. И потом ты не пришла ночью домой, и теперь здесь... и на тебе лица нет. Поэтому повторяю еще раз, выкладывай, сучка.

Я тереблю мягкую, тонкую ткань шорт Адама и ненавижу, как и очень люблю, что они пахнут им. А футболка даже сильнее.

– Я вчера вечером встретила Дилана Вейла.

Ее глаза сужаются.