Ночь длинная, перелет еще дольше.

Неделя съемок в Лондоне, две недели в Праге, и еще две недели в Токио   и ни звонка, ни письма, ничего.

На обратном пути в Лос Анджелес из Токио я останавливаюсь на Манхэттене и провожу два дня, разыскивая ее. Пытаю модельные агентства, о которых слышал, но они препятствуют мне. Администратор даже не говорит, работает у них Дез или нет. Короче, я устроил сцену, и меня могли арестовать   это тупик.

Наконец, я еду домой в Лос Анджелес и начинаю долгий, болезненный процесс, пытаясь забыть ее.

Снова.

ГЛАВА 10

ДЕЗ

– Хорошо! Хорошо! Теперь повернись в эту сторону. Замечательно. Еще раз. А теперь попробуй выглядеть равнодушной, притворись, что ты слишком важна для этого дерьма. Хорошо, отлично. Теперь отвернись и смотри на меня через плечо. Нет, не улыбайся, просто... посмотри на меня. Никакого выражения. ДА!

Фотограф извергает в режиме нон стоп поток распоряжений, поощрений, а иногда и бессмысленную болтовню, просто слова символы, такие как: великолепно  и потрясающе .

Я стою перед кирпичной стеной на старом складе где то на окраине нижнего Манхэттена. На мне обтягивающие джинсы и свободная блузка с глубоким вырезом. Огромный промышленный вентилятор дует слева от меня, и я выгляжу, будто обдуваемая ветром. Дюжина людей толпится за спиной фотографа   одни из них ассистенты фотографа, другие отвечают за прическу и макияж, остальные   представители различных линий одежды. И, конечно, Рошель, обаятельная красивая женщина около тридцати лет со светлыми, распущенными волосами и строгими карими глазами. Она всегда прекрасно одета, обычно в тонкие брюки черного, коричневого, темно синего цвета или цвета хаки, и в блузки различного кроя и цвета. Рошель никогда не носит платья или юбки, и никогда не улыбается. Но она пугающе эффективно выполняет свою работу, которая заключается в том, чтобы перевозить моделей из одного места в другое, быть уверенной, что они готовы к фотосессии и что те хорошо выглядят. Поскольку большинство моделей, которых я встречала, как правило, немного... ветрены, это может быть проблемой.

Рошель также действует, в некоторых случаях, в качестве буфера между фотографом и моделью. Часть из таких людей... просто мерзкие.

Этот парень, например. Я ощущаю его пристальный взгляд через камеру, и чувствую, как он плотоядно пялится, хотя избегаю смотреть прямо на него или взаимодействовать с ним больше, чем нужно. Он немолодой и лысоватый, а волосы собраны в хвост до плеч. У него водянисто голубые глаза и пузо. Но, видимо, он один из лучших фотографов в этом деле, и мне повезло заполучить его.

Этот мужчина заставит меня выглядеть невероятно... во всяком случае, так утверждают Рошель и Сидни.

Я поворачиваюсь, принимаю разные позы, улыбаюсь, не улыбаюсь, делаю убийственный взгляд и взгляд таинственный. Потом переодеваюсь за ширмой с помощью двух девушек не старше восемнадцати лет и экстравагантного мужчины гея с черными волосами, седеющими на висках. Затем снова позирую, улыбаюсь и весь процесс повторяется снова. Опять переодеваюсь, и все по новому кругу. Час, другой и еще час. Я занимаюсь этим с семи утра и с тех пор успела съесть три ложки салата «Цезарь» и выпить полбутылки воды, а сейчас уже шесть вечера.

Судя по стойке с одеждой, у меня еще есть три или четыре наряда для съемок.

Я тихо вздыхаю и иду переодеваться еще раз.

Слышу, как звонит телефон Рошель, что происходит по крайней мере раз в каждые десять минут, и она утыкается в экран.

– Дез, мне нужно выйти и ответить. Ты будешь в порядке?

Поднимаю большой палец вверх, в то время как Марк стягивает с меня через голову майку, а затем набрасывает на плечи свитер с короткими рукавами на пуговицах.