Телефон Рошель выводит трели. Она достает его из сумочки и бросает на него быстрый взгляд.

– Он может создать мне проблемы за отказ от его предложения пойти с ним?

Рошель пожимает плечами.

– Проблемы? Нет, нет, если, конечно, ты не устроишь сцену или сделаешь какую нибудь глупость, например, прямо оскорбишь его. Просто избегай его и не беспокойся об этом. – Она глядит на меня поверх телефона. – Хотя у него есть  большое влияние. Он знает людей. Он может пристроить... если ты ему понравишься. Просто говорю.

– Рошель! Я не собираюсь…

– А я и не утверждаю, что ты это сделаешь, – прерывает она. – Я просто сообщаю о фактах. Твоя работа   быть моделью. Ты выполняешь ее. Что ты делаешь в свободное время   твое дело.

Я вздрагиваю и потираю шею, где его поганый рот прикоснулся ко мне.

– Людовик говорил что то о съемках на пляже. – Я расслабляюсь и беру сумочку. – Ты знаешь что нибудь об этом?

– Нет, давай попробую узнать. – Рошель печатает текстовое сообщение, ее пальцы двигаются так быстро, что это кажется невозможным. Слышу, как ее телефон вибрирует в руках несколькими секундами позднее, после чего она читает сообщение, затем смотрит на меня. – Он действительно будет снимать тебя на пляже на следующей неделе. Очень эксклюзивная группа, судя по тому, что рассказала мне Сид.

– Я не хочу...

Глаза Рошель стеганули по мне, твердые, как камень.

– Отвергай его предложения, избегай его приставаний, все что угодно. Меня это не волнует. Но ты не можешь отказаться от работы. Не тогда, когда это Людовик Перетти. – Она опускает телефон, показывая, насколько это серьезно. – Он противный, старый, похотливый засранец и попытается трахнуть тебя, если ты позволишь ему, но здесь он лучший фотограф.

– Хорошо, Рошель. Ладно. Я все поняла.

Она смягчается.

– Хорошо. А теперь иди домой. Завтра мы найдем тебе бикини.

Живот скручивается в узел и поднимается в пищевод. Бикини? Черт, нет, мать твою.

Но у меня, кажется, нет выбора. Нет, если я хочу остаться в Нью Йорке и продолжать работать моделью. Это то, чего хочу, верно?

Я направляюсь домой, перехватываю сэндвич в магазинчике по пути к метро. Этого недостаточно, но, если мне придется примеривать завтра бикини, лучше быть полегче с потреблением калорий. Когда, наконец, возвращаюсь домой, никого из моих соседок еще нет, поэтому пользуюсь возможностью и звоню Рут на мобильный.

– Дез, привет. Как ты?

Я вздыхаю и плюхаюсь в кресло мешок на полу возле телефона.

– Устала. Голодная. И чувствую себя оскверненной.

– Оскверненной? Что случилось?

– Фотограф на сегодняшней съемке приставал ко мне. Сказал, что может поспособствовать моей дальнейшей карьере. За определенную цену, естественно, и цена была очень недвусмысленно озвучена. – Я вздрагиваю, чувствуя его руки и губы на себе снова. – Боже, он такой противный. И самое худшее, фотограф практически заставил меня работать с ним на пляжных съемках на следующей неделе.

– Съемки на пляже? Разве это не весело?

– Да, когда в последний раз ты видела меня в бикини? – фыркаю я.

– О о.

– Точно. О о.

– Как он может заставить тебя?

Я вздыхаю.

– Потому что он лучший фотограф в этом деле, – понижаю голос, чтобы добиться насмешливого выражения. – Ты не можешь отказаться от работы. Просто не можешь.

– Думаешь, он снова попытается?

– Без сомнения.

– Так что ты собираешься делать? – спрашивает Рут, пока на заднем плане жужжит блендер.

– Буду сниматься и попытаюсь не позволить увидеть всем, что чувствую себя, как гребаный кит, одетый в дурацкое бикини.