Так что я не позвоню.

Ни сегодня и ни на этой неделе.

Я трачу несколько дней, примеряя купальники, и все идет так, как и ожидалось. Сидни смотрит с неодобрением, Рошель хмурит в ужасе выщипанные брови. Они всучивают мне бикини за бикини и отвергают одно за другим. Наконец, они останавливаются на двух купальниках. Один черный с верхом бандо и шортиками, а другой красный с оранжевым рисунком в виде спиралей на лифе, завязывающимся на шее, и с плавками с высокой талией.

Должна сказать, что носить такое, даже стоя перед Сидни и Рошель, трудно для меня. Мне было неловко, я постоянно нервничала, поправляла оранжевый халтер топ, подтягивала полоску бандо и храбро старалась не хвататься за врезавшиеся между ягодиц плавки с высокой талией.

И тогда Сидни сообщает ошеломляющую новость.

– Хорошо, Дез. По крайней мере, так хорошо, насколько вообще возможно. – Ее карие глаза останавливаются на мне, и она проводит рукой по тщательно окрашенным рыжим волосам. – Правда, тебе надо сбросить хотя бы несколько килограмм. Если бы ты сделала это, купальники подошли бы просто намного лучше. У тебя есть... еще четыре дня? Даже полтора, два килограмма все изменят.

Мое лицо становится красным от злости и стыда в равной мере.

– Сидни, я…

Она поднимает руку ладонью ко мне.

– Ненавижу говорить такое. Правда. Думаешь, кто нибудь захочет это услышать? Знаешь, сколько раз я слышала это, когда была моделью? «Еще два килограмма, Сидни». Как минимум раз в неделю. Это больно, знаю. И мне очень жаль. Но это бизнес. – Она машет мне рукой, отпуская. – Ты сможешь сделать это. Уверена, что сможешь.

Я покидаю офис с небольшим пакетом бикини, и сердцем, полным боли и гнева.

Делать нечего, и следующие четыре дня я едва ем, хожу быстрее, поднимаюсь по лестнице пешком. Каждое утро примеряю бикини и каждую ночь замечаю, что, да, я теряю килограмм, полтора, затем два, и купальники сидят немного лучше. Мой бюст еще более подчеркивается в то время, как остальная часть меня становится немного более... стройной.

Но я так голодна.

И злость проникает глубоко в меня.

Во Флориде жарко и влажно. Мы тратим большую часть первого дня, выбирая место для съемок, что означает пешие прогулки вверх и вниз по пляжу, выискивая то идеальное место. Как для меня, то каждое место одинаково: отели, рестораны и пансионаты с одной стороны, песок и море с другой, насколько глаз может видеть в обоих направлениях. Но Людовик, кажется, ищет что то особенное, мы все следуем за ним туда сюда, плетемся как глупые маленькие утята за мамочкой.

И вот, наконец, он выбирает участок песчаного пляжа, точно такой же, как и все остальные, затем кивает, и объявляет, что это то место . Команда торопится настроить отражатели и все остальное оборудование. Стилисты приводят волосы и макияж в порядок, расчесывают, накручивают, и мы снимаем наши «прикрытия». Другие девушки все делают легко и уверенно. Они скидывают свои туники, парео на песок и поправляют бретельки и плавки, радостно разгуливают, болтают друг с другом и пинают волны, хихикая. Собирается толпа и наблюдает, и я колеблюсь. Но медлить нельзя. Я развязываю впереди накидку, скидываю ее с плеч и стараюсь не замечать толпы глазеющих и загорающих туристов. Складываю накидку и кладу ее на песок, затем сбрасываю шлепанцы, распускаю волосы и даю парикмахерам с визажистами делать свою работу. Все глаза прикованы ко мне.

Потому что я выделяюсь.

Все остальные девушки худые и гибкие как щепки, с небольшой, но идеальной формы грудью, с круглыми маленькими задницами и с кожей, которая выглядит отретушированной даже прежде, чем они украсят страницы журналов. Я самая высокая, выше почти на восемь сантиметров, и самая крупная, минимум на двенадцать килограммов.