— Да, ей есть о чем подумать, — ответил Кирби твердым голосом. — Я поступлю именно так, как обещал. Значит, никому больше не суждено воспользоваться этими часами.

Карла вновь вступила в разговор:

— Это ужасно разозлило бы меня, Кирби, — сказала она с мягким укором в голосе. — Я думаю, что тогда вы оба умрете в страшных мучениях. Несчастной Бетси придется разделить с тобой последствия твоего героизма. И мисс Бомонт. И мисс Фарнхэм. На тебе, дорогой Кирби, лежит очень тяжелая ответственность. Я знаю, что это не может не беспокоить тебя.

Когда шипение в микрофоне прекратилось, Бетси спросила невольно задрожавшим голосом:

— А что если он отдаст их тебе, Карла?

— Тогда ты свободна, моя дорогая. И немалая сумма в придачу. Я не люблю мелочиться.

— Она не оставит живых свидетелей, — шепнул Кирби.

Посидев несколько мгновений в неподвижной задумчивости, Бетси мрачно кивнула.

Карла зловеще рассмеялась.

— Вы мне не верите? Ваше право. Но, как минимум, я могу вам обещать быструю и безболезненную смерь. Согласитесь, это тоже немало. Вы даже не почувствуете, как это произойдет. У вас достаточно времени, чтобы все как следует обдумать, мои дорогие. Никто не поднимется на борт яхты до тех пор, пока мы не попросим разрешение у властей на отплытие. Так что обсудите свое положение, а когда решите, мы поговорим.

— Карла! — позвала Бетси. — Карла!

Микрофон молчал.

12

Бетси Олден, подняв широко открытые глаза к потолку, неподвижно лежала на койке. Ее лицо ничего, кроме покорности судьбе, уже не выражало. Кирби Винтер продолжал непрерывно мерить каюту быстрыми шагами. Он уже обследовал ее всю, так тщательно, как только мог. На стене висела небольшая аптечка, а за выдвигающейся дверью располагался туалет. Два наглухо задраенных иллюминатора, были слишком узки для побега, даже если бы ему удалось как-нибудь разбить толстое стекло. Он нашел кондиционер и вентиляционные решетки, но и они не оставляли шагов на побег. Дважды он переходил в красный мир. Там лучше думалось.

Одна идея, которая пришла ему на ум несколько минут назад, казалась все более осуществимой. Кирби сел на койку рядом с лежащей на спине Бетси и тихо сказал:

— Послушай, я, кажется, кое-что придумал.

— Ничего не выйдет, — вяло и безучастно ответила Бетси.

— Но послушать-то ты можешь.

— Все кончено, Кирби. Они убьют нас.

Он взял ее за плечи и сильно встряхнул. Но глаза девушки смотрели с прежним равнодушием. Тогда, размахнувшись он влепил ей увесистую пощечину.

— Черт возьми, Бетси, послушай меня, наконец!

Наклонясь к ней, он вполголоса изложил свой план. План казался настоящим безумием, добровольным самоубийством, но сама Бетси давно уже ничего разумного предложить не могла. Это был последний выход, последняя надежда, и Бетси принялась активно помогать Кирби. Вдвоем они намочили одеяла с кровати до такой степени, что с них текла вода, и расстелили в углу каюты. Затем Бетси помогла навалить перед дверью матрас, простыни, подушки и все горючие предметы, которые только обнаружились в каюте. Огонь долго не разгорался. Когда наконец они убедились, что пламя уже не погаснет, то отбежали в дальний угол, накинули на себя мокрые одеяла и приготовили мокрые полотенца, чтобы прикрывать ими лицо. Каюта быстро заполнилась дымом.

Неожиданно ворвался голос Карлы, полный ядовитой злобы:

— Очень умно, дорогие мои! Но это не сработает, не надейтесь. Вы зря жжете ваши тряпки перед вентиляционным отверстием.

Тут Кирби принялся громко кашлять, стараясь создать впечатление, что он окончательно задыхается. От жара мебель начала звучно трескаться, и он надеялся, что Карла слышит это.