Неожиданно из коридора донесся громкий топот; крики и команды раздались у самой двери, а затем и саму запертую дверь потрясли несколько тяжелый ударов.

Над кроватью что-то засвистело, щелкнуло, и вкрадчивый голос Карлы заполнил каюту.

— Милые овечки! — произнес этот голос. — Какая удача, что я оставила микрофон включенным! Как я рада, что у нас хватило терпения дослушать до конца. А Джозеф ухитрился даже записать почти весь разговор на магнитофон. Если мы и упустили кое-какие детали, пленка всегда в нашем распоряжении. Мы сможем прокрутить ее разок-другой, и все встанет на свои места. Впрочем, и без того мы слышали вполне достаточно. Как ты сказал, дорогой? Возможность остановить время? Я теряю всякое уважение к Омару Креппсу. Обладать таким устройством и добиться столь немногого! Вот старый осел! Кстати, Кирби, удары, которые ты только что слышал, произведены посредством довольно тяжелых бревен. Сейчас они упираются в дверь вашей каюты и по моей команде тотчас продолжат свое дело. Ты в ловушке. Надеюсь, от твоих чудес стены не расплавятся. Ситуация для тебя, по меньшей мере, патовая. Но, во всяком случае, у нас есть время. Мы можем не торопясь все обдумать и обо всем договориться, к взаимной выгоде сторон.

Кирби, уже успевший прийти в себя, посмотрел на Бетси. Ее глаза были закрыты, в отчаянии она кусала бескровные губы.

— Я и не подозревала, — горестно прошептала она. — Зная ее коварство, я должна, должна была догадаться! Обязана была догадаться!

Кирби подошел к ней и ободряюще прошептал на ухо:

— Спокойно. Все, что нам нужно — это как-то заставить их открыть дверь каюты.

— Как забавно, — продолжала Карла, — ведь ты уже показывал мне эти золотые часы, дорогой Кирби. А маленький телескопчик — какая гениальная отвлекающая деталь! Всем хочется первым делом заглянуть в него, а часы как-то сразу забываются. Признаюсь, я терялась в догадках. Может, думала, какой-нибудь листочек с инструкциями, как вести себя, или с заклинаниями, или с какими-нибудь формулами. Я рассчитывала на что-то вроде этого. Но часы гораздо удобней и практичней. И вид у них совершенно безобидный. Что ты говоришь, Джозеф? Подождите минуточку, мои дорогие.

— Проклятая ведьма! — крикнула Бетси.

— У Джозефа появилась отличная идея. Мы прожжем в стальной двери маленькое отверстие, чтобы вы могли передать через него часы. Иначе, боюсь, вас ждут весьма неприятные перспективы.

Когда голос Карлы умолк, Кирби решительно ответил:

— Прежде чем отдать их вам, я позабочусь о том, чтобы вы никогда уже не смогли ими воспользоваться. Я буду бить ими о дверь до тех пор, пока они не превратятся в никому не нужный хлам.

— Ты решил стать собакой на сене? — спросила Карла.

— Именно так.

— Ты неплохо блефуешь, Кирби.

— Никакого блефа, Карла. Я заражен хронической болезнью, которая называется чувством ответственности. Я очень благородный человек. Лучше я уничтожу их, чем отдам вам.

— Благородство? Глупое слово, — сказала Карла. — Разве это не болезнь, свойственная лишь розовому возрасту? Ты должен бы ее уже перерасти, Кирби.

— Она у меня затянулась, миссис О'Рурке. Но вы можете проверить, если в этом сомневаетесь. Однако предупреждаю: в ту минуту, когда вы начнете делать отверстие, я превращу их в золотую блестящую лепешку.

Ответа не последовало.

— Ты испортил ей настроение, — прошептала Бетси.

— Да, ей есть о чем подумать, — ответил Кирби твердым голосом.