Дух горы.

И ещё что-то было в ней. Что-то неуловимо знакомое. Как будто он видел её во сне. Или когда-то давно, в детстве. Едва различимое. Вот в этом профиле. В линии рта и носа. В тонких бровях. Гладком лбе. Будто он прекрасно знал эти черты, давно вобрал их в себя – так что теперь не верил, что видит их на самом деле. Что это не сон.

Правда, не сон?

Захотелось проверить, коснуться. Он тут же сам ожил и задышал быстрее и глубже. В лицо бросилась кровь, а кисти, наоборот, похолодели. Такими холодными, замёрзшими пальцами он стянул одну перчатку и протянул руку. Слегка коснулся торчащей из-под груды тряпок и породы тонкой белой ладони. И вздрогнул снова – она была настоящей, самой что ни на есть настоящей, человеческой. А главное, казалась тёплой. Или сам Ник так сильно замёрз, что уже не чувствовал холода?

Но она правда казалась мягкой и тёплой.

Она была живой.

Нет, этого не может быть. Этого просто не может быть.

Он по-прежнему не отводил глаз от её лица, от сомкнутых век с густыми ресницами. Стало казаться, что вот сейчас он пожмёт эту руку – и ресницы дрогнут, глаза раскроются. Но нет же, нет, так не бывает. Может, он просто умер там, в шкуродёре? Или уснул от нехватки кислорода и ему снится? Или ещё что-нибудь… Но он не поддавался таким объяснениям. Что-то внутри толкало и требовало другого. Сейчас же, немедленно.

Повинуясь этому, как инстинкту, не думая больше ни секунды, он склонился к ней и медленно, стараясь не дышать, как над святыней, поцеловал холодными губами в тёплую, мягкую щёку.

И тут же отшатнулся, постарался вскочить, ударился всем телом о стену, а каской – о свод. Заорал так, что у самого в ушах зазвенело.

Потому что ресницы дрогнули. Потому что глаза открылись. Потому что девочка уже смотрела, не мигая, сквозь луч света – прямо на него.

Глава 5

1

Они стояли над ней, не сводя глаз, и дышали тяжело, как после забега. Коля отстегнул шлем и стянул шапку, провёл ею по лбу, стирая пот. Ник тоже хотел так сделать, но понимал, что он такой грязный, что вымажет шапку. С него по-настоящему текло, под комбинезоном взмок, как в бане, – прополз этот чёртов шкуродёр дважды туда и обратно, причём в последний раз толкая перед собой девочку. Точнее, её тянул Коля, отсюда, снизу – они для этого соорудили настоящую систему из карабинов, – а Ник только поправлял и помогал. Хорошо, что в заветном шкафчике у Фролыча нашлись спасательские носилки из очень прочной, прорезиненной кордуры, с лёгкими, гибкими дугами с двух сторон. Положить в них девочку не составило труда, дуги он загнул так, что получился кокон. Дальше оставалось следить, чтобы она из него не сползла, пока её вытягивали из лаза, чтобы дуги не застряли, чтобы кокон везде протиснулся. А свою обвязку Ник надел ей ещё в гроте, так что на выходе было легко спустить её на террасу. Сам же он слез без страховки, держась за выступы и вбитые крючья. Не заметил, как спустился, ему не до того было. В нормальном состоянии ему этого не сделать было бы, но сейчас оказалось всё нипочём.

И вот теперь они стояли с Колей и смотрели на девочку, снова лежавшую на тех же носилках. Она опять была без сознания. Она была так слаба, что то и дело теряла сознание, пока Ник обвязывал её и клал в носилки. Хорошо, что на спуске пришла в себя, держалась за штыри, слушала, что ей кричит снизу Коля. Но молчала, как немая. До сих пор не проронила ни слова. Только смотрела очень серьёзными глазами, так что у него сердце сжималось и он готов был и дальше рваться из сил, лишь бы ей помочь.

– Блин, я до конца думал, что ты заливаешь, – выдохнул, наконец, Коля. – Типа, ты камней наложил поприкалываться. Всё, думаю, сейчас вылезешь, по шее получишь.

– Нормальный такой прикол был бы, ага, – хмыкнул Ник, успокаивая дыхание. – А зачем надо было про драгоценности заливать? Ты её искал? Так бы и сказал.