– Docteur? Oui, j’ai besoin d’un docteur10. – Девочка закивала.

– Она тебя поняла! – Коля принялся колотить Ника по плечу. – Ты видишь – поняла!

– Да вижу, вижу. – Ник увернулся, продолжая улыбаться девочке и тихонько тянуть её за руку.

– Идём! Come! Come! – твердил за плечом Коля.

– Ты сможешь идти? Can you… – Но она уже поняла и сделала попытку подняться. Однако тут же потеряла равновесие и схватилась рукой за стену. Ник нырнул под вторую руку и поддержал её.

Она оказалась совсем рядом, как там, в гроте Но теперь глаза её были открыты, и она смотрела, как будто извиняясь, со слабой улыбкой.

– Pardonnez-moi, j’ai eu le vertige11.

– Ты сможешь её вести? А я тогда вещи. – Коля ужасно суетился. И он, кажется, боялся её. По крайней мере, старался не касаться, даже вещи стал собирать так, чтобы огибать и случайно не задеть. Ника это рассмешило.

– Идём уже, – сказал он и кивнул вперёд, указывая дорогу лучом фонарика. Почувствовал, как девочка облокотилась о него и пошла, с каждым шагом всё более уверенно.

2

Снаружи было солнечно, блестели листья, звенели птицы, воробьи купались в пыли прямо у входа в ледник, и оказалось жарко.

А девочка как вышла – так и повалилась в эту самую пыль, прямо к этим воробьям.

До этого, пока шли по пещере, Ник чувствовал, что её локоть всё меньше и меньше давит ему в руку. В первой галерее они задержались, чтобы переодеться, и она осматривалась с любопытством, как ему показалось, а не просто из тактичности, чтобы на них не смотреть. Даже встала со стула, на который он её усадил, и немного отошла сама, ни за что не держась.

Из ледника они выбирались с теми же предосторожностями, как и заходили туда, и Ник снова держал её за руку, хотя ему казалось, что это было лишнее – девочка двигалась так легко и уверенно, будто видела в темноте.

А вот выйдя на солнце, ослабла и рухнула. Ник уже потерял бдительность и не успел её подхватить, а Коля возился с замком. Подбежал, стал с тревогой всматриваться. Ник неуклюже переложил её на траву, просто оттащил с дороги и тоже теперь разглядывал.

Девочка была невероятно бледна. Даже под грязью, которая покрывала её лицо, было заметно, что кожа белая, как бумага, и такая же тонкая: на шее и щеках просвечивали жилки. Волосы были заплетены в косу, но и они, и одежда были такие грязные, что даже цвет не угадывался. И одежда эта – теперь он ясно видел – была рваная и ветхая, платье истончилось до прозрачности, а пальто зияло дырами.

– Блин, откуда она взялась? Неделю, что ли, под землёй просидела? Так изорваться. – Коля явно заметил то же самое.

– Не обязательно неделю. Если она там пролезла, где я откапывался, то не сложно было порвать одежду.

– Может, мы эту штуку снимем? – Коля кивнул на её пальто. – Уж больно бомжатский вид.

– Оставь, она ещё, наверное, не согрелась.

– Думаешь, это греет? Лучше флизуху всё-таки надеть. Как мы с ней по городу-то пойдём? Скажут ещё, что мы её избили и ограбили.

– Ой, прекрати. Так и пойдём, какая разница. Тут два шага идти-то. Никто на нас внимания не обратит.

Говоря это, он достал влажные салфетки и стал оттирать девочке лицо. Зачем он это делал, сам не мог объяснить, искал-то он воду, но пока искал, вспомнил, что она всю выпила.

Под грязью проступила белая кожа, и всё те же смутно знакомые черты снова больно кольнули память. Ведь правда как будто её видел, но когда? И где?

Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Сощурилась – но открыла их снова.