– Да, сутки – не шутка… – Тётя Лена покачала головой. – Так и застыть можно. Идите в травмпункт.

– Не надо в травмпункт, мама. Там документы всякие нужны, то да сё… Ты же врач. Осмотри её просто.

– Нет, теперь я точно не понимаю – в чём беда с документами? Вы родителям её уже позвонили, кстати? Или кому там – старшему в группе? У неё же есть кто-то взрослый, кто за неё отвечает?

– Позвоним, мам. Обязательно сейчас позвоним, ты не волнуйся. Мы просто решили, ты же сможешь понять, если что не так… и если надо к врачу… По-настоящему.

– А я что – не по-настоящему? – засмеялась тётя Лена, и вдруг девочка спросила:

– Доктор?

Обращалась она при этом почему-то к Нику. Тот почувствовал, как кровь прилила к голове, и забормотал:

– Да, в смысле, уи. Эйя ес уна доктора13.– Но понял, что перепутал язык, смутился и замолчал. Девочка, как ни странно, его как будто поняла и заулыбалась. – Follow her14. – Ник кивнул на дверь. – Ва а мирар15.

– Вот, я всегда тебе говорила, что надо языки учить. Смотри, как у Никиты ловко получается. – Тётя Лена не преминула кольнуть Колю, но тот только глаза закатил. – Ладно, идём. – Она открыла дверь в ванную и пропустила девочку вперёд. Та спокойно вошла, но тётя Лена вдруг с тревогой обернулась: – А как её зовут-то хоть? Я ведь тоже не того…

– Зовут? – Коля был застигнут врасплох. Он всё это время так хорошо врал, но к такому простому вопросу не был готов. – Жанна? – Он растерянно посмотрел на Ника.

– Колетт, – выдал тот не моргнув глазом. – Её зовут Колетт.

– Какое имя красивое. – Тётя Лена почему-то вздохнула. – Ну ладно. Звоните давайте кому там надо, пусть приходят за ней. Волнуются же, наверное. Идём, Колетт.

– Да, уже звоню!

Коля активно кивал головой, выражая полную готовность делать всё что угодно. Но только дверь за матерью закрылась, он весь сдулся, как спущенный шар, привалился к стене и провёл ладонью по горлу, изображая, как умаялся. Из ванной долетали отдельные слова – тётя Лена пыталась общаться с девочкой. Коля послушал, потом махнул рукой и втянул Ника за собой на кухню.

Там врубил воду и стал умываться над раковиной, фыркая и отплёвываясь:

– Всё. Половина дела сделана. Можно выдохнуть.

– Почему – половина? Всё вроде. Звони Фролычу, говори, что нашлась его потеряшка, пусть с родными связывается, они стопудово на ушах.

– Ты чего? – Коля даже перестал вытираться, так и застыл, глядя на Ника из-за кухонного полотенца с красными чайниками. – Я же тебе правду сказал, не веришь, что ли? Фролыч искал камни. Понятия он не имел ни о какой девочке!

Коля явно не врал – глаза были честные и испуганные. Этого Ник и боялся.

– Правда, что ли? – всё же спросил он на всякий случай, пытаясь ухватить ускользающую надежду.

– Стопудово!

– Труба… – Ник упал лицом на руки. – И что мы теперь с ней делать будем? Куда звонить, чего говорить?

– Не парься. Мамка сейчас уйдёт, возьмём переводчик, всё расспросим. Не из космоса же она свалилась. Главное, уже не спалимся. – Коля был сама беззаботность. – Имя в тему было, кстати. Я и не заметил, что ты её успел спросить, как зовут. Молоток!

Ник пожал плечами: не хотелось говорить, что имя он придумал, точнее вспомнил первое попавшееся французское, из какой-то книжки. Вообще не хотелось Коле ничего объяснять. У него на душе скреблись кошки. Казалось, всё шло неправильно. Колькино желание всё скрыть, его странности – это дико раздражало. Как бы не вышло хуже. Вот где они будут искать её родных?

– Будешь умываться? Тебе бы надо.