– Я домой сейчас пойду, в душ залезу.

– Какой домой? – Коля выпучил на него испуганные глаза. – Ты меня что, с ней один на один оставишь? Я ведь даже поговорить не смогу.

– Откроешь переводчик – и поговоришь, – огрызнулся Ник, но Коля смотрел с таким искренним страхом, что он смилостивился: – Да я быстро, чего ты.

Но уйти не успел – открылась дверь, и в кухню заглянула тётя Лена.

– Так, братцы кролики, Колетт принимает ванну. А я ушла. Коля, ты позвонил? Скажи, чтобы ей чистую одежду захватили, этот реквизит только в мусор.

– Реквизит? – не понял Ник.

– Ну а как ещё назвать? Я не верю, что она так в жизни ходит. Так в начале века ходили. Прошлого. Я её спросила: ты, мол, из театра, – она кивает. Да, кстати, кто мне сказал, что она по-русски не понимает? Нормально понимает. Говорит так себе, но всё-таки…

– Говорит?! – Оба они уставились на тётю Лену, как на пугало.

– А что вас удивляет? По крайней мере, на элементарные вопросы может ответить. – Она взмахнула рукой, посмотрела на часы. – Ой, всё, я побежала, времени совсем уже нет!

– Мам! – Коля сорвался за ней. – Так чего с ней? Всё в порядке?

– В полном! Лёгкие чистые, ни хрипов, ни свиста. Пульс немного учащён, так с кем не бывает. Обморожения нет. Пить ей надо много. И только потом есть. И спать. Здоровый молодой организм, всё перемелет. Всё, я ушла, не голодайте без меня, пока-пока!

И она упорхнула.

Коля вернулся на кухню.

– Ну, и что теперь предлагаешь делать? – Ник сидел как на иголках. Ему казалось, что вот-вот всё обрушится. Как будто они сделали что-то нехорошее, и того гляди это станет известно.

– А что не так? – Коля был само спокойствие.

– Кому ты собрался звонить? Кого попросишь одежду принести?

– А, ты про это. Да найду я ей сейчас чего-нибудь. Футболку вон дам свою. Штаны какие-нибудь. Джинсы мамка на прошлой неделе стирала.

– Джинсы? Ты серьёзно?

– А чего? Думаешь, они во Франции джинсы не носят?

– Да не в том дело! Ты её видел? Она тебя худее, она из твоих штанов вывалится.

– Верёвкой подвяжем. Не навсегда же. Принесут ей одежду потом. О, слушай! А возьми у Милки чего-нибудь? Они, кажется, с ней примерно одного роста.

– У Милки? Да она со своими тряпками в жизни не расстанется.

– Скажи, что для дела. Для хорошего человека. Неужели не даст?

Ник представил, что скажет сестра на предложение поделиться одеждой. Но с другой стороны, это же действительно ненадолго. А у Милки столько тряпок, что она может просто не заметить. А вот представить себе Колетт в Колькиных джинсах Ник не мог, ему прямо противно становилось от этого.

– Надо попробовать, – согласился он и пошёл в коридор обуваться. – Я быстро.

– А куда торопиться? – Коля вышел следом. – Она теперь полдня плескаться может, это же женщины! Так что успеешь и сам душ принять.

За дверью ванной действительно плескались, то и дело включался кран, и струя упруго била в воду. Ник прислушался и почувствовал, что ему вообще не хочется никуда уходить.

Вот ерунда! Ничего не может случиться!

Он мотнул головой, повторил упрямо:

– Нет, я быстро, – и вышел.

2

В открывшуюся дверь просочилась Шкода – чёрная Колина кошка. Покрутилась у ног, махнула пушистым хвостом.

– Лопать? – спросил Коля. – Идём, насыплю.

Но кошка застыла, уставившись на дверь ванной. Коля только сейчас заметил, что на ручке висит одежда Колетт. Точнее, грязная рваная тряпка, скорее всего её платье. Кошка смотрела и принюхивалась, лапы и спина напряжены, того и гляди отпрыгнет.