Ник прилип к Милкиному экрану, как будто решалась его судьба. Она вбила в списке друзей «Юрий Горячев», вывалилось три человека, но Фролыч был первый – на аве он сам, в каске, в полной снаряге, грязный, но счастливый, улыбка до ушей. Только что из Ямы. Ник помнил, когда было сделано это фото, – Фролыч тогда открыл третью галерею, самую маленькую, узкую и глинистую. Зато свою, галерею Фролыча.

– Так, что мы имеем. – Милка стала читать вслух, и глаза её постепенно расширялись:

«Привет, друзья! У меня крутейшие новости. Я увольняюсь из кружка и уезжаю из города. На волю, в пампасы! Поздравления принимаются на карту… Шучу. В комментариях. Сопли и нытьё не принимаются вообще.

Я спелеолог, а не нянька для сопливых щенят. Надоело тратить свою жизнь на людей, которые никогда не будут работать в пещерах. Надоело сидеть в пыльном музее на зарплате вахтёрши. Если ты мужик, то не должен бояться выйти из зоны комфорта. Подумайте об этом, пацаны!

Уезжаю на Эльбрус зарабатывать нормальные деньги и наслаждаться жизнью. Спасибо всем, кто поддерживает меня в этом решении. Жду вас на этой странице, чтобы делиться своими приключениями и успехами. Давайте вместе создадим яркое будущее!

#новаяжизнь #Эльбрус #новыевозможности #жизньнаполномходу #осознанность».

– Вот это называется психанул так психанул, – выдохнула Милка. – Это что вообще такое? – она брезгливо сморщилась и отодвинула от себя телефон, как будто он чем-то пах. – «Давайте создадим яркое будущее», «Спасибо всем, кто меня поддерживал»… Кто его поддерживал-то! У него что, девушка завелась?

– Они расстались, – буркнул Ник.

– А ты откуда знаешь?

– Коля писал. Давно уже, сразу после Нового года. Фролыч отказался куда-то там с ней поехать, у него экскурсии новогодние были одна за другой.

– А Коле до этого есть дело? Не подумала бы никогда. – Милка въедливо вгляделась, и Ник понял, что сболтнул лишнего. – Погоди-ка! – вдруг Милку осенило, и она расплылась в улыбочке. – Он что, всё ещё мечтает, чтобы Фролыч на тёте Лене женился?! Божечки-кошечки, вот наивный мальчик!

Она захихикала, но Ник не мог сейчас даже на неё разозлиться. Он чувствовал себя подавленным, как будто ему в душу плюнули, и в то же время какое-то подозрение мерцало в голове.

– Это не мог Фролыч написать, – упрямо сказал он. – Его взломали.

– Почему вдруг?

– Фролыч никогда так не писал.

– Ну, если честно, то Фролыч вообще никогда ничего не писал, – усмехнулась Милка, листая в телефоне. – У него вся страница – сплошные фоточки или перепосты. Всё про пещеру любимую.

Про пещеру… Ник вдруг подпрыгнул – у него в голове как будто вспыхнула лампочка:

– Погоди, при чём тут Эльбрус! Фролыч и в горах-то никогда не был. Он же не альпинист, он – спелеолог!

– Чёрт, точно… – выдохнула Милка. – И что тогда? В смысле, я не понимаю – где тогда Фролыч? – Милка ахнула. – Может, его убили? Надо звонить в полицию!

– Не болтай фигню всякую! – Ник почувствовал боль, как будто его ударили. – С чего вдруг убили? Кто? И что ты полиции скажешь? У нас же никаких догадок!.. Слушай, – его опять как будто подбросило, – а ведь Коля знал, что произошло! В смысле, что именно произошло. Он и меня предупреждал, что с Фролычем беда, только не сказал какая. И пытался помочь ему. Поэтому и шкуродёр, и камни эти… И он сказал… Блин, точно! Он же сказал, что камни у него! Он сам мне написал про это! Значит, он где-то достал их уже после того, как мы вылезли из пещеры с Колетт, ты понимаешь? И он собирался с их помощью Фролыча вытащить.