Он улыбнулся ей в ответ.

– Я тоже, – сказал шёпотом.

– Никита! Ты прикинь! – Милка бежала как ошпаренная. Как всегда, она умела ворваться и разрушить важную минуту. – Нет, ты только послушай, что я узнала! Её зовут Аглая! Эту тётю Алю – она на самом деле Аглая!

– С чего ты взяла?

– Дед сказал!

– А он-то откуда знает?

– Так я спросила, по приколу. Типа, не знает ли он какую-нибудь тётю Алю, ювелира, и он – так это, наверное, наша Алечка из отдела реставрации. – Милка передавала разговор в лицах, как делал сам Ник, но он сейчас даже не замечал этого. – Прикинь, из отдела реставрации! И она там работает знаешь сколько? С марта! Всё сходится, ты понимаешь!

– Да погоди ты! Ещё надо разобраться. Что ещё дед сказал?

– Ну, я такая: а колье, типа, не ей отдавали? Когда выяснилось, что оно не настоящее. А дед: да, как раз ей. Она отличный специалист, мол, из Петербурга. Ну я – ага, спасибо, пока-пока. Чтобы он вопросов не стал задавать. Нет, ты только прикинь! Всё сходится же! – Милка повисла у него на руке, как будто он мог сейчас с этим знанием куда-то убежать.

Но Ник не убегал. И сказал он что-то совсем другое, не то, чего она ожидала:

– Так вот почему там часы.

– Чего? Какие ещё часы?

– На записи играют часы. Это она из музея голосовые наговаривала.

– Да это неважно вообще! Ты понимаешь: эта тётя Аля поступила на работу в марте. В апреле колье пытаются украсть, а потом именно она выяснила, что в музее – подделка, то есть его украли раньше. И она пытается заставить Колю принести ей настоящее. В обход деда. В обход полиции. Ты понимаешь, чем всё это пахнет?

Нет, Ник ничего не понимал. Он чувствовал у себя в ладони горячую ладонь Колетт, и у него в голове всё ещё играла та самая мелодия. Как перезвон невидимых серебряных колокольчиков. Как чужая память.

– Ну ты тормоз! – простонала Милка. – Да эта тётя Аля и пыталась украсть колье! Она стала там работать, чтобы это сделать! Их, наверное, шайка, банда, ты же видел, она не одна была! А потом – бац! А колье тю-тю. А Фролыч вдруг камень находит. И знает, где остальные. А потом Фролыч пропадает. И пишет Коле принести это колье – кому? Той самой тёте Але! Сечёшь почему? Да потому, что Фролыч у неё! Она его украла – или как это называется, ну, когда человека? Чего смотришь? Ты хоть понимаешь, что это всё по-настоящему?! И что Коля сейчас в опасности! Они же его в пещеру собрались вести, чтобы он им это колье достал.

– А откуда у него камень?

– Да понятия не имею! Вопрос не в этом. Надо срочно в полицию, пусть они в пещеру лезут, вдруг они уже там, вдруг они Колю пытают!

– Нет, пещера опечатана. Просто так туда не зайдёшь. Разве что после закрытия музея. Мы же поэтому с утра лазали – до открытия.

– Музей в восемь закрывается. – Милка глянула на экран телефона. – Всё, он закрыт уже. Дед потому и звонил, он с работы шёл. Да бежим же, ну чего ты застыл, как столб! – Милка была в отчаянии. – Или нет. Чего это я? Можно же позвонить. Как там – ноль два?

– Никки, Мила. Послушайте, – вдруг раздался голос Колетт. – Эта пещера – она начинается из ледника?

– Ну да. Ты же там была. – Ник кивнул.

– Тогда мы можем спасти Колю. Сможем его забрать из ледника.

– Как же мы сможем его забрать? Что ты болтаешь? – Милка болезненно сморщилась.

– Там есть ход. От двери – третья панель справа. Он ведёт на берег реки, под обрыв.

– На берег? С чего ты взяла?

– Фигня какая-то.