Юн Гуаню было скучно, а когда Юн Гуаню было скучно, то Великое Ничто превращалось, несмотря на его предназначение, из красочного и жизнерадостного мира в серое Нечто.

Юн Гуань был единственным цветным пятном в этом монохромном мире. Относительно цветным: его одеяния были белыми, а волосы чёрными, неважно как видоизменялось Великое Ничто.

Он, красивый мужчина, по виду едва достигший года становления, полулежал в кресле, поигрывая кистью. Его роскошная коса спустилась на пол и свилась там в кольцо, лента развязалась, но ещё держалась на самом кончике волос. Белые одеяния были завязаны очень небрежно, плечо обнажилось, но Юн Гуаня это нисколько не волновало. Его вообще ничто не волновало. Угольно-чёрные глаза, густо подведённые алым, зияли пустотой.

Перед креслом был стол, заваленный бумагами и свитками. Предполагалось, что Юн Гуань давным-давно должен был всё это разобрать и подписать, но он и пальцем о палец не ударил, чтобы приступить к работе.

– Как же мне скучно, – сказал он, закатывая глаза к серому небу (кресло и стол стояли прямо во дворе его дворца, под деревом).

Послышались шаги, к столу подошла юная особа секретарского вида и неопределённого пола. Юн Гуань знал Шу Э не одно тысячелетие, но так и не был до конца уверен, юноша это или девушка. Его иной раз подмывало сдёрнуть с Шу Э одежду и поглядеть, есть там на что глядеть или нет, а если есть, то где – снизу или сверху, но он каждый раз исполнялся благоразумия. С Шу Э лучше было не связываться: в подчинении у Шу Э были тени трёх миров.

– Владыка, – сказала Шу Э, подходя и долгим взглядом оглядывая заваленный бумагами и свитками стол.

Юн Гуань сделал вид, что не замечает этого взгляда, повертел кисть в пальцах и повторил со вздохом:

– Как же мне скучно, Шу Э!

– Я заметила, – сдержанно заметила Шу Э, и её личико стало ещё строже. – Владыка, примите вертикальное положение. Произошло кое-что из ряда вон выходящее, дело требует вашего безотлагательного вмешательства.

Юн Гуань скривился. Работать он не любил, а «безотлагательно вмешиваться» тем более. В Великом Ничто не было времени как такового, а значит, и необходимости спешить с чем бы то ни было: из Великого Ничто можно было попасть в какой угодно момент времени в любом из трёх миров, если приложить усилие. Прилагать усилия, к слову, Юн Гуань тоже не любил.

– Владыка, – сказала Шу Э, – кто-то пытается убить бессмертного!

– И что с того? – фыркнул Юн Гуань. – Одним бессмертным больше, одним меньше. Ты удивишься, но небожителей на Небесах пруд пруди!

– Но если его убьют, нарушится равновесие трёх миров!

– Почему? – нахмурился Юн Гуань и сел прямо.

– На нём метка демона. Она запустит обратное проклятие и поразит мир смертных, если бессмертный умрёт…

– Погоди, погоди, – поднял ладонь Юн Гуань, – давай по порядку. Какое ещё проклятие?

– На бессмертном проклятие смертных. Если он умрёт от проклятия, метка демона активируется и…

– Чья метка?

– Метка клана Ху.

Юн Гуань поморщился:

– Шу Э, ты меня запутала! Давай с самого начала. Как бессмертный оказался в мире смертных?

– Это младший сын Небесного императора. Его изгнали в мир смертных на десять тысяч лет.

Юн Гуань вскочил на ноги:

– Что? Почему мне никто об этом не сказал?

Шу Э сердито глянула на него:

– Если бы вы не ленились, а занимались своими прямыми обязанностями, то обнаружили бы среди прочих бумаг на своём столе и доклад о небесных происшествиях. Но вы не удосужились даже для вида их передвинуть!

Юн Гуань стал быстро перебирать бумаги, откидывая ненужные в сторону, пока не наткнулся на свиток с докладом о небесных происшествиях.