— Но время не ждет, Майкрофт! Время! Вот в чем проблема. Во всей этой путанице я должен найти ту ниточку, которая поведет меня дальше, и найти ее я должен очень быстро.

— Я думаю, ты должен найти какой-нибудь способ оказать давление на Карфакса.

Я прервал их.

— Можно задать вопрос?

— Разумеется, Ватсон. Мы вовсе не думали исключать вас из разговора.

— Едва ли я буду особенно полезен вам, но хочу сказать: найти Джека Потрошителя — это, несомненно, наша важнейшая задача. А потому я спрашиваю: как вы думаете, среди тех, с кем мы успели познакомиться, был убийца?

Шерлок Холмс улыбнулся.

— А вы сами, Ватсон, кому бы отвели эту сомнительную честь?

— Если бы от меня потребовали непременно назвать кого-нибудь, то мое подозрение упало бы на сумасшедшего. Хотя, признаюсь, я уже один раз обманулся в нем, не догадавшись, что он — Майкл Осборн.

— Почему вы остановили свое подозрение на нем?

— Боюсь, что у меня нет к тому конкретных причин. Но у меня до сих пор стоит перед глазами картина — как он закрывал простыней тело той несчастной в морге. Разумеется, впечатление такого рода не может служить доказательством, но поверьте — он делал это так, что у меня волосы встали дыбом. Вы ведь помните, Холмс, — доктор Мюррей велел этому «Пьеру» закрыть тело убитой. Когда он расправлял простыню, его руки просто с какой-то нежностью оглаживали холодное тело. Мне даже показалось, что он просто влюблен в жертву.

Наступила минутная пауза — братья обдумывали сказанное мною. Затем Майкрофт сказал с полной серьезностью:

— Чрезвычайно важное замечание, Ватсон. Правда, вам известно, разумеется, насколько трудно толковать действия, направляемые больным рассудком. Но ваша инстинктивная антипатия, может статься, гораздо более ценна, чем вся наша логика.

— Без сомнения, это наблюдение стоит того, чтобы над ним поразмыслить, — добавил Холмс.

Мне, правда, все-таки показалось, что ни один из них так и не придал моим словам большого значения. Они просто проявили вежливость — и не более того.

Майкрофт поднялся со своего кресла, давая понять, что разговор окончен.

— Ты должен собрать побольше улик, Шерлок.

Его брат сжал кулаки.

Мне вдруг пришло в голову, что во время всего этого визита к Майкрофту мой друг был так не похож на себя— на того уверенного в себе, спокойнрго Холмса, которого я привык видеть. Я еще раздумывал о причине этого, когда Майкрофт спокойным голосом сказал:

— Мне кажется, я знаю, отчего ты испытываешь трудности, Шерлок. К этому делу ты примешиваешь собственные чувства. А этого следует избегать.

— Не знаю, на что ты хочешь намекнуть, — ответил Холмс достаточно холодно.

— Пять ужаснейших убийств нашего столетия — и, наверное, этим дело не ограничится. Некоторые из них ты смог бы предотвратить, если бы приступил к расследованию раньше. Эта мысль и не дает тебе покоя. Чувство вины— сущая кислота, способная разъесть даже самый острый интеллект.

Возразить на это Холмсу было нечего. Он только покачал головой и нетерпеливо сказал:

— Пойдем-ка, Ватсон, охота открыта. Мы направляемся по следу опаснейшего зверя.

— По следу, на который еще предстоит напасть, — сказал Майкрофт, и в его голосе прозвучало явное предостережение. Потом он добавил:

— Шерлок, ты ищешь женщину со шрамом на лице. Кроме того, тебе недостает еще одной ключевой фигуры— многогрешной супруги Майкла Осборна. Какой напрашивается вывод?

Холмс метнул на брата сердитый взгляд.