— Факт, что он лишь недавно приобрел гостиницу? После ваших объяснений все кажется достаточно простым.

— Теперь мы можем с достаточной точностью восстановить картину происшедшего, причем вероятность ошибиться будет мизерной. Кляйн понял, какие возможности ему предоставит использование Майкла Осборна. Майкл был слабохарактерным, и, по всей видимости, проститутка Анджела, в которую он влюбился, — тоже; для человека, склонного к насилию, было нетрудно подчинить их своей воле. План Кляйна состоял в том, чтобы заключить неравный брак ради разорения Майкла Осборна.

— Но для какой цели?

— Шантаж, Ватсон! Но план потерпел крах, когда в Майкле возобладало доброе начало, и он воспротивился его замыслам. Я уверен, Кляйну удалось возобновить свои интриги только благодаря счастливой для него случайности. Ему удалось таким образом выманить достаточно денег, чтобы обзавестись «Ангелом и Короной», и с тех пор он, без сомнения, уютно устроился в этом грязном притоне.

— Но много вопросов остается без ответа, Холмс. Кто-то отделал Майкла так, что он навсегда остался сумасшедшим. Кто-то оставил на лице у Анджелы, его жены, — которую, позволю себе напомнить, мы так и не нашли — ужасный шрам.

— Дойдем и до этого, Ватсон, дойдем и до этого.

Самоуверенный тон Холмса только усилил мою растерянность.

— Майкл отказался исполнять ту роль, которая была отведена ему шантажистскими планами Кляйна, и вы можете быть уверены, что незавидная судьба обоих — следствие гнева Кляйна. Нет сомнений, именно Кляйн избил Майкла до потери рассудка. Менее ясно, как появился шрам на лице у Анджелы, но я предполагаю, что она попыталась прийти на помощь Майклу.

В этот миг мы достигли некоторого просвета в тумане и увидели перед собой двери морга. Меня передернуло.

— Вы что, на самом деле собираетесь доставить в «Ангела и Корону» труп бедной девушки, Холмс?

— Едва ли стоит это делать, Ватсон, — сказал он рассеянно, занятый какими-то своими мыслями.

— Но ведь вы хотели предъявить Кляйну его жертву.

— Что мы и сделаем, обещаю вам.

Я покачал головой и последовал за Холмсом через морг в приют. Мы застали доктора Мюррея за обработкой затекшего глаза какого-то забулдыги, который явно получил огромный синяк в придачу к кружке пива в какой-то забегаловке.

— Майкл Осборн здесь? — спросил Холмс.

Доктор Мюррей выглядел измученным. Изматывающая работа и неблагодарная задача — помогать тем, у кого нет никаких средств, — отразились на его внешности.

— Еще недавно, — сказал он, — это имя ничего мне не говорило.

— Прошу вас, доктор Мюррей, — перебил его Холмс, — поспешите. Мы должны взять его с собой.

— Сегодня вечером? Прямо сейчас?

— Да. Кое-что пришло в движение, доктор. Еще до восхода солнца с Потрошителем будет покончено. А мы тем временем должны посчитаться с чудовищем, на котором лежит вся ответственность за кровавую бойню в Уайтчапеле.

Доктор Мюррей был так же обескуражен, как и я.

— Не понимаю, сэр. Уж не хотите ли вы сказать, что Потрошитель — сам орудие в руках еще большего негодяя?

— В известном смысле — да. Инспектор Лестрейд сегодня уже заходил сюда?

— Час назад был здесь. Бродит где-то в тумане.

— Если появится снова, скажите, пусть идет вслед за нами в «Ангела и Корону».

— Но почему Майкл Осборн должен непременно идти с вами?

— Хочу предъявить его жене, — нетерпеливо сказал Холмс.