— Ну, в общем, мы идем по следу, — осторожно намекнул инспектор. — Он с самого начала был у нас на виду… Все держится в большом секрете, Эллери. Меня могут отправить на пенсию, если станет известно, что я рассказал об этом.

— Но ведь ты еще ничего не рассказал!

— Ну ладно, ладно, мальчик мой. Там все еще только начинается, рассказывать особенно не о чем. Мы движемся ощупью — но кое-что уже нащупываем. Скажу тебе только одно: будем действовать лишь тогда, когда получим санкцию окружного прокурора. Кстати, его весьма заинтересует то, что ты сообщил мне. Это отлично подтверждает нашу версию.

— Но что это за версия?

Инспектор только пожал плечами. Никакая лесть Эллери не заставила старого дракона смягчиться.

Эллери был близок к тому, чтобы свихнуться на девятках. Он автоматически начинал рисовать их, стоило ему чуть задуматься. Девятки снились ему по ночам. Вермишель в супе тоже сварачивалась в девятки. Он снова и снова штудировал девять анонимных посланий и в сотый раз выискивал в них какой-то особый смысл — С упорством обезьяны, ищущей в голове у детеныша. Он уже подумывал о том, не обратиться ли к специалистам по шифрам.

Только в одном он был уверен — девятки что-то означают. Все остальное было совершенно неясно. Убийца* выбирал девятки. Это на что-то указывало. Он, видимо, надеялся, что при размышлении на эту тему должна родиться какая-то идея.

Родиться?

Родиться…

Почему-то это слово застряло у него в памяти.

Беременность перед родами — 9 месяцев. Опять девять.

9…

Или 99?.. 999?.. 9,999?.; 99,999…

Нет, это дело еще сведет его с ума.

Управление полиции тем временем продвигалось вперед черепашьим шагом. Некоторые версии были проверены и отброшены, что можно было оценить как определенный прогресс. Вернее, могли бы оценить кто угодно, но только не шеф полиции и его ближайшее окружение. К изумлению Эллери, все анонимные послания списали в архив и решили впредь не обращать на них ни малейшего внимания. Результатом изнурительных допросов конкурентов Нино Импортуны стали только многотомные протоколы и усталость допрашивающих. До сих пор не было найдено и следа таинственного мистера Е. Он как в воду канул. Его пока не сбрасывали со счетов, — как сбросили анонимки, но только так — на всякий случай; для пущей предосторожности.

Как-то в конце октября инспектор Квин возвестил:

— Мальчик мой, время пришло!

— Для чего это, интересно? — сказал Эллери себе под нос. Он вообще очень много говорил себе под нос в последнее время.

— Помнишь, какую затейливую чушь ты навыдумывал про убийство Джулио Импортунато? Кто-то у тебя там стол передвигал, чтобы навести подозрение на левшу Марко. Все это было просто великолепно, но оказалось, к сожалению, пустой игрой ума. Когда Марко сам признался в убийстве Джулио, покончив с собой, все твои фантазии рухнули.

— Спасибо, папа, — ответил Эллери. — Беседы, проведенные с тобой в кабинете, как видно, придали тебе убежденности.

— И прекрати впредь высасывать версии из пальца. На этот раз никому не интересен полет фантазии. Мы все просто отвлеклись от самого очевидного, что лежит у нас перед носом!

— Не знаю, папа, наверное, я стал слепнуть. Убей, не вижу, что это лежит у нас перед носом?

— Ну, во-первых, мотив.

— Мотив?

— Мотив для убийства Импортуны, — терпеливо пояснил испектор. — Что-то ты сегодня не на высоте, Эллери. Туго соображаешь. Бывало, ты ослеплял нас всех знанием латыни. Дескать, cui… не помню дальше.

— Cui bono?

— Вот именно.