— Верно, — ответил Эллери, — но…

— Никаких «но». Итак, мотив для убийства у нас есть. Теперь посмотрим, был ли у нее удобный случай? Ребенку ясно, был. Кто как не жена может пройти ночью в спальню мужа, не вызывая никаких подозрений? Согласен?

— Согласен, — ответил Эллери. — Но это тем не менее еще не доказательство. Я по-прежнему утверждаю…

— Третье — это орудие убийства. Что это? Идиотская фигурка из чугуна, принадлежавшая ей.

— Да, и при этом преступник… прости, преступница сделала большой крюк, чтобы зайти за ней в гостиную. Остается только удивляться, как это она не написала записку с признанием в убийстве и не приколола ее к ночной сорочке Импортуны.

— Может, ты и правильно вначале сказал — «преступник».

— Кого ты имеешь в виду?

— Секретаря.

— Питера Энниса? Не исключено. Но прежде прокурор должен доказать, что между ними были какие-то отношения. С другой стороны, правда, у него железное алиби. После ужина он уехал из дома 99 Ист к себе на квартиру. Вообще, есть какое-то доказательство, что Эннис хотя бы косвенно причастен к этому преступлению?

— Может и есть.

— Что-то ты темнишь!

— Я вообще не должен был что-либо тебе рассказывать. Но, допустим, что есть свидетель, который утверждает, будто Эннис незадолго до девяти вечера ушел из дому, и еще один свидетель, который утверждает, что он вернулся домой только около трех утра.

— А Энниса спрашивали об этом?

— Да.

— Что он говорит?

— Отрицает, что выходил из дома. Говорит, посмотрел немного телевизор и лег спать. Все, кто присутствовал на допросе, клянутся, что он лжет. Он просто не умеет врать.

— А насколько надежны ваши свидетели?

— Прокурор так уверен в них, что решил передать дело в суд присяжных. Убийство первой степени, без смягчающих обстоятельств.

Эллери молчал.

Потом сказал:

— Выходит, игра закончена?

— Выходит.

— Достаточно простое дело, оказывается.

— А что, разве во многих делах об убийстве можно надеяться, что были очевидцы? Ведь нет! Очень многие требовали как можно быстрее покончить с этим делом, даже очень большие «шишки». Но, может, будет легче, чем кажется. Если они вместе выбирали время для убийства Импортуны, их, должно быть, мучает совесть. Прокурор надеется, что хотя бы одного из них расколет.

— А что с этим множеством девяток?

— Ничего. Это просто порождение больного ума. Или просто какая-то уловка. Так или иначе, а они не имеют никакого значения.

— Как-как ты только что выразился?

— А как?

— Ты сказал — «уловка»?

— Да. Но что с тобой?

— Уловка! — Эллери взволнованно повторил это слово.

Отец удивленно уставился на него.

— Знаешь, папа, а ведь ты, наверное, попал в точку! Так и есть, наверное. Просто уловка.

— Об этом я только что и сказал.

— Да.