Итак, Харрисон превратился в Барри.

– Уважает крупные автомобили, рубашки «Тернбул‑энд‑Ассер» и стейки под соусом тартар?

– Барри любит хорошие бифштексы, машина у него действительно большая, а про рубашки я не в курсе. Рубашки ему покупает жена, – серьезно произнесла Сьюзан. – Ничего личного я о нем не знаю.

– Похоже, что твой Барри – кандидат номер один на «прием Гордона». Такая встреча превращает сильного мужчину в медузу.

– Дейвид, не будь таким жестоким! Да, действительно, Харрисон грубо разговаривал со мной, когда я спрашивала его о твоем деле, но вообще он совсем не злой человек.

– Ну, тогда, может быть, ты все‑таки объяснишь мне, по какой причине меня выкинули на улицу, приняв на веру гнусный поклеп Гордона? Харрисон думает, что, упомянув на этом огрызке бумаги имя Гордона, он сложил с себя ответственность, однако он нарушил все основные положения устава вашего замечательного общества.

Сьюзан задумчиво посмотрела на меня.

Когда мы вернулись в дом, она принялась готовить очередное блюдо, а я сел вместе с ней на кухне.

– Значит, ты полагаешь, что в офисе можно найти какую‑нибудь зацепку к тому, каким образом Гордон заставил Барри плясать под его дудку? – спросила она, намазывая маслом хлеб для сэндвичей с ветчиной. Я сдерживал свое нетерпение. Хотя к себе в кровать она затащила меня весьма решительно, я не сомневался, что относительно драгоценного «Полар Билдинг Сосайети» она подумает десять раз.

– Как ты относишься к бифштексу на ужин? – поинтересовалась она, пока я размышлял, что еще она могла бы для меня сделать.

Ужинать я не собирался, планируя вернуться в свой пустынный офис, но теперь снова засомневался. Пока я принимал решение, Сьюзан отбила стейки, а затем мы сели рядом на диван.

– По‑твоему, могут быть какие‑то письменные материалы? – осторожно спросил я, возвращаясь к начатой теме.

– М‑мм… наверняка. Или у него в компьютере. Попробуй эти мятные конфетки. – Я начинал понимать, что ощущает откармливаемый на паштет страсбургский гусь, и впервые в жизни посочувствовал борцам за права животных.

– Ты действительно полагаешь, что могла бы что‑нибудь откопать? – Я затолкал в себя конфету.

На ее розовых щеках появились задорные ямочки.

– Я подумаю, Дейвид, – сказала она, проводя рукой у меня под подбородком, – но сделаю это не раньше завтрашнего утра. Сегодня все закрыто, а завтра, хотя это тоже выходной, будет обслуживающий персонал.

– Отлично, – отозвался я, понимая, что мне предстоит разделять с ней ложе и стол еще один день, – но мне нужна бритва и кое‑что из вещей. Я обернусь за час.

Однако выпускать меня из‑под контроля Сьюзан не собиралась и настояла, что поедет со мной. Я молил Бога, чтобы Делиз не посетил внезапный прилив раскаяния за неласковое обращение со мной и она не поджидала меня в конторе.

В «Атвуд Билдинг» Сьюзан неодобрительно осмотрела наши комнатушки.

– Ты же мог устроиться в сто раз лучше! Кто же к тебе поедет в такой мрачный район? Офисные помещения сейчас сильно подешевели. Я могла бы что‑нибудь тебе подыскать.

Я побросал несколько вещей в пакет. К несчастью, это действие снова стимулировало ее заботливость: она заметила нестираные рубашки, которые я собирался отнести в прачечную.

– Я постираю их тебе и поглажу, – вызвалась она. Отказываться было невежливо, да и попросту невозможно.