– Этот торчит тут весь день. Он превратил жизнь Джея в какой‑то дурдом. Сегодня утром Джей из‑за него чуть не опоздал. Он поехал в Чорлтон вместе с Либерти забирать вашу машину, но полиция заблокировала улицу. Передать ему, чтобы он вам позвонил? Только боюсь, раньше завтрашнего утра он не появится, – любезно закончила она.

– Это меня вполне устраивает, – ответил я и повесил трубку. Теперь в ушах у меня звонили колокола. Все колокола Манчестера разом. Только кому же все‑таки так не повезло в моей машине?

Я решил, что надо немедленно сообщить новость Делиз и родителям. Трубку сняла Делиз.

– Мы тут все ревем, включая твоего отца. Выяснилось, что Пэдди совсем не такой железный, каким кажется на первый взгляд…

Я все ей рассказал.

Она почему‑то взорвалась:

– Надеюсь, ты не играешь в свои обычные игры? Потому что если ты… Слушай, Дейв, я думала о Сьюзан Эттли.

– Да?

– Когда ты услышал, что она ждет ребенка от этого – как его – Барри‑фигарри – у тебя словно гора с плеч свалилась!

– Ну, знаешь… – Нужное слово упорно не шло на язык.

– Ты же провалялся с ней в койке прошлые выходные – скажешь, нет?

Я откашлялся, но так и не нашел, что ответить.

– Понятно, – холодно резюмировала она. – Я полагаю, с теткой из бродячего городка происходило все то же самое. Очень мило. Мама уже едет забирать меня. Я была очень рада узнать, что Джей и Либерти живы. Я просто счастлива, но это ничего не меняет. Я поеду вместе с матерью в ее общину, и не жди от меня известий.

Она повесила трубку.

Никакого огорчения я не почувствовал. Просто стал обдумывать следующий шаг. К сожалению, идти было некуда.

Я снова залез в спальный мешок с мыслью, что ни за что не усну, но скоро провалился в темноту.

18

Лагерь тревеллеров на пустыре возле Эйджкрофта, Солфорд. Воскресенье, 9 января 1994 года.

Следующее, что я почувствовал, это что меня подняли вертикально вместе со спальным мешком и тащат за плечи как минимум четыре человека. Когда я попытался вырваться из мешка, мне связали руки. Я стал яростно мотать головой, но мешок был застегнут на молнию. Потом, вероятно, меня ударили по затылку: я почувствовал резкую боль, в глазах вспыхнул свет – и я отключился.

Придя в сознание, я обнаружил себя все в том же спальном мешке. Мне не хватало воздуха, но, вероятно, как‑то он все же просачивался, иначе я бы давно задохнулся. Вокруг меня разговаривали несколько человек. Даже через мешок я слышал, что голоса их звучат как‑то необычно, словно отдаваясь эхом. Голоса возбужденные, сердитые, большого желания познакомиться с их хозяевами не внушающие. В висках у меня стучало, и я предпочел лежать тихо. Спор разгорался прямо над моей головой. Постепенно я начал различать слова, причем слово «мочить» повторялось значительно чаще, чем мне хотелось бы.

На лице у меня выступил пот. Как раз тогда, когда жара стала уже почти невыносимой, кто‑то расстегнул мешок. Радость от возможности вздохнуть полной грудью быстро сменилась страхом при виде злобных физиономий. Вглядываясь в полумрак и пытаясь понять, что со мной произошло, я рассмотрел Мики Джойса. На его блинообразном лице застыло выражение ненависти.

– Вернулся в мир живых? – съязвил он. – Это ненадолго, сукин кот!

Он хотел ударить меня по уху, но стоявший рядом с ним пихнул его в бок, и кулак пролетел мимо.

– Оставь его, Мик. Не марай руки. Мы с ним разберемся, – утешил он меня, удерживая великана.

– Он убил моего пацана! Он мой должник!

Скрежет зубов Джойса ясно говорил о том, что он – за безотлагательную казнь.