– Моя квартира, – перебил его я.

– Что ваша квартира? – резко переспросил он. – Я не предоставляю жилье своим сотрудникам. Подберите себе что‑нибудь сами.

– Я говорю о «Полар Билдинг Сосайети», – настаивал я.

– Если возникли какие‑то финансовые проблемы – я не сомневаюсь, что они разрешатся в ближайшие дни, как только станет известно о вашем новом статусе.

Иными словами, я получу обратно свою квартиру, когда он убедится, что я повиновался. Мои раздумья прервало появление долговязой фигуры Ланса Тревоза в неизменном сером костюме. Когда он увидел меня рядом с Гордоном, его лицо несколько раз сменило выражение, как в кинокомедиях: сначала он заискивающе улыбнулся, потом грозно нахмурился, а затем снова осклабился, пытаясь примириться с новым положением дел. Адамово яблоко управляющего директора «Альгамбры» исполняло боевой танец.

От замешательства Тревоза спас Либерти. Выскочив из‑за вертолета, он поставил перед его хозяином вопрос ребром:

– Сколько вы заплатите мне за то, что я вас вез, мистер Гордон?

Тот расхохотался, достал из бумажника двадцатифунтовую купюру, потом подумал и поменял ее на пятерку.

– Присматривай лучше за своим папой, сынок, – сказал он Либерти, подчеркнув три последних слова. – За моим вертолетом смотрит целая команда.

Либерти стал убирать свою добычу, а Гордон повернулся ко мне.

– Смышленый парнишка. За таким нужен глаз да глаз, зато он знает, что главное в этой жизни. Берите с него пример, Кьюнан.

– Это не мой сын. Я уже говорил вам…

Он жестом оборвал меня.

– Не оправдывайтесь. Я же говорю – сам тоскую, что у меня никого нет. Мы все тут свои люди – верно, Ланс? Мы с мистером Кьюнаном пришли к соглашению, так что еще одна проблема решена.

Из Тревоза как будто вытряхнули всю начинку. Лицо его стало серым в тон костюму.

11

Телестудия «Альгамбра». 2 часа дня. Пятница, 31 декабря 1993 года.

Когда мы вышли из здания «Альгамбры», Джей ждал нас внизу. Наше воздушное путешествие заняло на двадцать минут больше, чем его поездка на машине.

– Вы живы, босс? – весело спросил он, когда мы садились в машину.

– Да, но очень зол на тебя и на этого молодого человека. Он решил прикинуться перед Гордоном моим сыном! С этим бредом пора кончать! Отвези нас к его матери.

Молчание, встретившее мое требование, продлилось несколько минут. Либерти видел, что я сказал. Лицо его помрачнело, и он принялся что‑то подсчитывать на пальцах.

– Она уже встала, а он куда‑нибудь умотал, – пробормотал он. Я понял, что речь идет о его матери и ее бойфренде.

– Чего мы ждем?

Джей нервно облизал губы и завел машину. Но далеко мы не уехали. Либерти потребовал, чтобы мы остановились у «Макдональдса». Поглощая биг‑мак с жареной картошкой, я еще более укрепился в намерении разделаться с проблемами шотландского сорванца. Он не только мешал работать, но и портил мне желудок. Мы снова тронулись в путь, и Джей свернул в Брансуик – между Университетом и Ардуик‑Грин, где старая «системная застройка» перемежается с новыми домами.