– Да?

– Здесь, как и в любом турнире, тоже будет только один победитель? То есть только один из нас станет чунином?

– Отнюдь, – улыбнулся Сарутоби. – Судьями будут я, Казекаге, даймё, которые нанимают шиноби на задания, и прочие лидеры. Во время сражений мы будем оценивать ваши способности. Чунинами станут те, кто обладает должными навыками. И они смогут получить это звание, даже если проиграют в первом же матче.

– Это значит, что чунинами могут стать все присутствующие? – спросил Саске, скептически глядя на Хокаге.

– Да. Или… – дед выдержал драматическую паузу. – Может статься, что не изберут никого. Продвижение по турнирной таблице просто даёт вам больше шансов впечатлить судей. Ну а теперь… Благодарю за упорные сражения. Увидимся через месяц!

Шеренга разбилась, генины потянулись к своим наставникам и товарищам по команде, рядом с нами приземлился Какаши, Сакура тоже уже спешила вниз.

– Ну что ж, вы всё слышали, – улыбнулся глазом Какаши. – А теперь, Саске, нам с тобой надо отойти, это не займёт много времени.

– Зачем? – нахмурился Учиха.

– Мы просто, – Какаши наклонился прямо к уху Саске и положил руку на место, где располагалась проклятая печать, – закроем эту печать, – Саске вздрогнул, но кивнул. – Отлично. Наруто, позаботься о Сакуре, мы с Саске догоним вас в медицинском крыле, ты же сейчас там?

Я кивнул и создал теневого клона, чтобы он проводил Сакуру в больничное крыло, а сам, улыбнувшись подходящей куноичи, развеялся.

***

Вынырнув из воспоминаний, я улыбнулся. От плохого настроения не осталось и следа. Забавно получилось, значит, где-то здесь носится Ли, что ж, хорошо, по крайней мере, одной проблемой меньше. Не то чтобы я испытывал к нему особую симпатию, но он всё же свой, и хорошо, что он выжил. Хм… Скоро здесь будет Сакура, а потом и Какаши с Саске, пожалуй, следует прогуляться до палаты Нейджи, пока есть время. Улыбнувшись спящей Хинате и слегка поправив сбившийся на лицо локон, я встал со стула. Аккуратно выйдя за дверь, кивнул клону на палату, а сам пошёл на маячок эмоций несчастного Хьюги. Нужная палата нашлась быстро, благо Нейджи, в отличие от Хинаты, не спал, что позволяло легко отследить его эмоции.

– Привет, Нейджи. Всё ещё считаешь, что судьба – это нечто неизбежное? – спокойно спросил я у лежащего парня, войдя в палату.

– Ты?

– Да, я.

– Это судьба младшей ветви – быть слабее старшей. Я был слишком самонадеян. Оковы судьбы, опутавшие младшую ветвь, нельзя преодолеть, – говорит-то он уверенно, вот только во всей его позе и голосе сквозит, что он пытается убедить в своих словах самого себя.

– Да ты что? – в фирменной высокомерной манере Саске произнёс я. – Тяжёлая у тебя судьба, я погляжу. А хочешь, я расскажу тебе одну историю? – Нейджи демонстративно отвернулся, что я решил истолковать как знак согласия. – С чего бы начать? Хм… Ну, пожалуй, начну с того, что когда Девятихвостый Лис напал на Коноху, Четвёртый Хокаге, чтобы спасти деревню, был вынужден запечатать демона в новорождённом ребенке. С той поры судьба этого ребёнка была предрешена. Джинчурики Конохи. Или, как считали простые жители, новое воплощение Кьюби. Они боялись и ненавидели его. Не став рассказывать мальчику о его сущности, чтобы он не узнал своей силы, они побоялись убивать его, потому что тогда лишились бы оружия. В результате он рос, ненавидимый и презираемый всеми, кто его окружал. Простой ребёнок, желающий того же, что и все обычные дети, никогда не знал материнской любви и ласки, не знал он также и отцовской защиты, когда другие дети избивали его, собравшись в ватагу. Будучи идеалистом, он считал, что сможет повернуть мир к лучшему и обратить ненависть и презрение к себе хотя бы в элементарное уважение.